Становление и развитие социологии России

Становление и развитие социологии как науки. Исследование социальной структуры и стратификации в российской дореволюционной, советской и постсоветской социологии. Изучение социальных проблем экономики, производства, образования и науки нашего времени.

Рубрика Социология и обществознание
Вид книга
Язык русский
Дата добавления 24.09.2009
Размер файла 1,3 M

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Утверждается преимущественно стратификационная парадигма изучения социального расслоения, согласно которой общество предстает в категориях многомерного иерархически организованного социального пространства, где социальные группы и слои различаются по степени обладания собственностью, властью, доходами, социальным статусом [75; 79; 80; 102; 106; 118, с. 71; 131; 138].

Выполненные в рамках такого подхода первые исследования (91--94 гг.) свидетельствуют о крайней неустойчивости социальной структуры кризисного общества на уровне процессов, происходящих внутри как ранее сложившихся социальных групп, так и новых слоев.

На первый план в качестве дифференцирующего признака выступает, естественно, многоукладность отношений собственности, но еще более -- имущественное неравенство. Социальная поляризация приобретает "запредельные" размеры.

Развитие новых общественных отношений резко активизирует проявление двух тенденций. С одной стороны, радикальные изменения в формах собственности определяют некоторую свободу в действиях, способствуют реализации потенций личности, с другой -- стимулируют социальное отчуждение. Прежние, советские формы несвободы, зависимости от государства дополняются новыми: люди начинают ощущать "кожей", что их личность превращается в рыночный товар. Зыбкость социального статуса, исчезновение традиционных механизмов регуляции экономического и социального поведения, разрушение прежних и неустойчивость новых форм социальной организации препятствуют осознанию особых интересов общностей -- будь то наемные работники, предприниматели ("новые русские") или иные. Возникает множество промежуточных, маргинальных, трудно идентифицируемых групп. Маргинальное положение, как показывают данные последних исследований, ведет к тому, что представители той или иной группы наемных работников -- рабочие, служащие, специалисты -- на вопрос о принадлежности к определенному слою, т.е. на уровне самоидентификации, часто не соотносят себя ни с одним из них [22].

По сведениям ГУВД Москвы, на конец 1995 г. в столице было до 300 тысяч бездомных. Изучению их образа жизни и социальной организации было посвящено исследование "Москва, 1993--1995 гг.", проведенное ВЦИОМом. Авторы использовали углубленные биографические интервью, анализ дел в московском спецприемнике для лиц без определенного места жительства [127]. Изучение бездомных, бродяг, нищих выросло в целое направление работ санкт-петербургских социологов (Я. Гилинский), которые публикуют данные наблюдений, опросов, статистики и жизненные биографии этого "андеркласса". Они изучают понятие "бездомность", причины ее возникновения, ее динамику в СПб, анализируют состав бездомных и другие проблемы [18].

В "продвинутых" странах с рыночной экономикой модель социальной структуры общества выглядит как "лимон", с развитой центральной частью (средние слои), относительно невысокими полюсами высшего класса (элита) и беднейших слоев. В латиноамериканских странах она напоминает Эйфелеву башню, где имеют место широкое основание (бедные слои), вытянутая средняя часть (средние слои) и верхушка (элита).

Третья модель характерна для многих стран Центральной и Восточной Европы, как и для постсоветской России, -- это своеобразная, придавленная к земле пирамида, где большинство населения прижато книзу -- 80%, тогда как около 3--5% богатых составляют ее вершину, а среднего класса как бы и вовсе нет.

Проблема средних слоев в последние годы становится предметом активной дискуссии [8, 35, 103, 135]. Повышенный интерес к ней объясняется, прежде всего, тем, что западные концепции "среднего класса" -- либо в понятиях "самодеятельного населения" (мелкие, средние собственники, лица свободных профессий), либо в категориях носителей доминирующего стиля жизни -- не применимы к российскому обществу 90-х годов. В таком понимании "средний класс", являющийся основой социальной стабильности, определенно отсутствует. Т. Заславская, выделяя основную, срединную часть российского общества (куда она включает все слои, кроме элиты и "социального дна"), разделяет его, в свою очередь, на четыре слоя -- верхний средний, средний, базовый и нижний [35].

Активно дискутируются вопросы о содержании понятия "предпринимательство", о слое предпринимателей, его границах, социальных характеристиках [15, 19, 81, 86, 122]. Так, Т. Заславская предлагает различать предпринимательство в узком и широком смыслах; к собственно предпринимателям (в узком смысле) следует относить ядро группы, отвечающее всем базовым признакам предпринимательства. Для определения более широкого круга лиц, причастных к предпринимательской деятельности, Заславская вводит новый термин "бизнес-слой" как родовое понятие, объединяющее всех, в той или иной степени занятых бизнесом, начиная с собственников предприятий, банков и фирм, кончая наемными работниками. По данным исследования, проведенного ВЦИОМом и Интерцентром с марта по декабрь 1993 г. и охватившего 2354 работника, бизнес-слой крайне не однороден, но достаточно многочисленен -- 11,5% всего работающего населения [32, с. 8--14].

О сложной структуре слоя предпринимателей говорят и другие исследования. В него включаются 1) предприниматели -- собственники, владельцы -- директора малых предприятий и председатели кооперативов; 2) менеджеры негосударственных предприятий, не являющиеся собственниками этих предприятий; 3) руководители общественных организаций, представляющих интересы предпринимателей или их отдельных групп [113, кн. 2, с. 125--126]. Значительный акцент в исследованиях делается на особенностях российского малого бизнеса: его состав, динамика развития, основные направления государственной политики по отношению к нему [7, 49, 55, 86].

Реформирование экономики и политических институтов российского общества выдвинули властные отношения на авансцену анализа социального неравенства [14, 153]. На необходимости использования этого критерия при изучении любого общества настаивали польские, венгерские, югославские социологи еще в 70-е, 80-е гг. Именно тогда они начали глубокие исследования социальной структуры в своих странах с использованием, наряду с другими критериями социального расслоения, веберовского критерия власти, властного престижа. Подчеркивалось, что источники власти базируются на монополии на средства производства и определенном положении в уже сформировавшейся социальной структуре, но роль властных отношений возрастает по мере развития и усложнения общественной организации и по мере фактического обобществления производства. Разрастается бюрократический аппарат, укрепляется его положение в социальной иерархии. Он становится основным источником всех видов власти, которая приобретает самостоятельный характер, проникает во все сферы социальной действительности. Происходит бюрократизация всех социальных отношений, а бюрократия становится доминантной социальной группой.

Власть также базируется на профессиональном разделении труда и тесно переплетается с бюрократией. Реализация этой основы власти приводит к технократизации общественных отношений или к системе, являющейся гибридом технократических и бюрократических отношений.

Как один из слоеобразующих факторов критерий властных отношений в советской социологии использовался в своеобразном виде: участие в общественной работе, управление на производстве и т.п. Реальная пирамида властных отношений, главным стержнем которых выступала партийно-хозяйственная и административная номенклатура, исследованию не подлежала.

Снятие идеологических запретов стимулировало поиски, прежде всего, теоретико-методологического характера. В рамках стратификационного подхода исследователи прибегают к выяснению эмпирических индикаторов владения собственностью и распоряжения ею, статуса в сфере занятости, доходов и имущественного положения, позиции во властной и управленческой структуре [26, 38, 79]. Появились публикации, опирающиеся на теорию П. Бурдье, акцентирующие функции символического капитала в системе отношений социального неравенства, усиливается интерес к проблеме "социальная структура и социальное неравенство" [41, 44]. Естественно, остается одним из ведущих марксистский подход, согласно которому следует ожидать становления новых солидарностей работников наемного труда и, с другой стороны -- работодателей, собственников средств производства.

Властные отношения становятся не только методологически критериальными. Они кристаллизируются в массовом сознании, обретают функцию социальной идентификации личности по принципу "от противного". Было показано, что люди более отчетливо осознают, к какому социальному слою они не принадлежат, но еще не способны идентифицировать особый интерес собственного социального слоя вследствие его неустойчивости. Некоторые авторы, исходя из многогранности, сложности властных отношений, предлагают создать науку о власти - кратологию, которая систематизировала бы разнообразные доктрины, концепции и теории о власти [140].

В 90-е гг. в особое направление выделяются исследования правящей элиты. Объектом исследования становятся различные группы элит: правящие элиты, бизнес-элиты, региональные элиты, контрэлиты (лидеры политических партий и движений), изучаются биографии представителей различных групп [10, 31, 50, 69, 96, 99]. О. Крыштановская выделяет три этапа формирования элиты. 1987 г. - создание комсомольских коммерческих структур (Центры научно-технического творчества молодежи), 1989 г. -- возникновение бизнес-элиты политической и экономической. Обе они в значительной степени состоят из представителей старой номенклатуры. Начиная с 1991 г. формируется новая (по составу) правящая элита, хотя механизмы ее воспроизводства остаются невыясненными [113, кн. 1, с. 162--182]. Финансово-промышленные корпорации, власть и теневые (нередко криминальные) структуры переплетаются. К концу 90-х гг. наблюдается процесс сращивания экономической и политической элиты не только в центре, но и в регионах, нарастают противоречия и противоборства между ними.

§ 6. Взгляд в будущее

Проблематика изучения социальной структуры определяется реальными социальными процессами и состоянием теоретико-методологической рефлексии научного сообщества.

Последняя, как уже говорилось, заметно активизирована. Наряду с марксистским подходом российские социологи используют и структурно-функционалистские концепции, и феноменологические, и, если угодно, эклектику разных теоретических парадигм. Следует ожидать (к тому немало оснований) публикаций, в которых будет сделана попытка интегрировать эти подходы в некоторую концепцию, адекватную динамичности сложных процессов в обществе, глубокими корнями связанного с недавним советским и далеким дореволюционным прошлым. Несформированность теоретико-концептуальных предпосылок диктует многообразие методов эмпирических исследований, в ряду которых и совершенствование официальной статистики, и расширение качественной методологии, например, изучение жизненных путей представителей различных социальных групп. То, что сегодня обнаруживают исследования динамики социального расслоения, позволяет высказать некоторые предположения, которые лишь в самых общих чертах описывают эти процессы.

Переход от экстенсивной к интенсивной модели развития и реструктурирования экономики сказывается на коренных социальных отношениях, прежде всего из-за отказа от политики полной занятости и уравниловки в распределении. В результате неодинаковых условий хозяйствования, отраслевых и региональных различий в обстановке стагнации вначале, а сейчас -- экономического спада появляются противоположные эффекты: рост безработицы, социальная поляризация общества, существенное возрастание региональных различий. Динамичные изменения в социальной структуре по скорости протекания и глубине могут быть сравнимы лишь с периодом начальной индустриализации.

Так, если показатель безработицы в странах Западной Европы составляет в среднем 10%, то в странах Восточной Европы он заметно выше: в 1993 г. в Польше -15%, в Венгрии -- 12%, в Словакии -- 14% [151]. В России этот показатель в 1996 г. составлял 9% активного населения (причем, только 2% зарегистрировались в службе занятости). Это объясняется рядом причин. Многие предприятия предпочитают гибкие уровни зарплат и рабочего времени, как-то: неоплаченные отпуска, низкие зарплаты, неполный рабочий день (против чего резко выступают профсоюзы в странах Запада, да и в ряде стран Восточной Европы) при условии сохранения рабочего места.

Работники вынужденно соглашаются на эти условия, ибо предприятия и учреждения предоставляют не только зарплату, но и различные льготы (по социальному обеспечению, жилью), позволяют использовать свои производственные ресурсы для создания частных фирм и "временных трудовых соглашений", обеспечивая вторичную занятость; для многих принадлежность к предприятию является сегодня важным фактором социальной идентификации; кроме того, пособия по безработице крайне малы. Руководители также не заинтересованы в массовых увольнениях, так как приходится платить выходное пособие. Многие руководители по традиции испытывают чувство коллективной ответственности, а кроме того, трудовые коллективы часто являются основными держателями акций предприятий.

В последние годы резко растет занятость в сферах торговли, здравоохранения, образования, финансовых услуг и государственного управления. Падает доля занятых в промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, на транспорте и в науке.

Важная характеристика современного российского общества -- его социальная поляризация, расслоение на бедных и богатых. Фиксируемая тенденция вряд ли ослабнет и в ближайшем будущем. За время реформ произошли значительные изменения в относительных уровнях оплаты труда по секторам экономики. Идет активный процесс перераспределения труда и капитала.

Значительно ухудшилось положение работников бюджетной сферы. Угрожающие размеры приобретают экономический рэкет и преступность, криминализация экономических и социальных отношений.

Следует ожидать немало и других "неожиданностей", связанных, с социокультурными особенностями России и постсоветской, в частности. Например, мало заметны сдвиги в интенсификации труда на частных предприятиях в сравнении с государственными, но увеличивается трудовая нагрузка (совмещение нескольких работ).

В реальном российском социуме "варится" некая неустойчивая структура, сотканная из множества социальных "материалов" -- экономических, социокультурных, политико-властных, из сетей межличностных взаимосвязей, корпоративных интересов, сельских коллективистских полуобщинных зависимостей, рациональных эгоистических интересов.

Сегодняшние исследования позволяют схватить достаточно определенно лишь то, что выступает на поверхности -- глубинные основания только нащупываются. Изучение всей сложности происходящего потребует немало усилий, в том числе и методологических новаций.

Литература

1. Аитов Н.А., Филиппов Ф.Р. Управление развитием социальной структуры советского общества / Под ред. В.А. Мансурова. М.: Наука, 1988.

2. Аитов Н.А. Советский рабочий. М.: Политиздат, 1981.

3. Амвросов А.А. От классовой дифференциации к социальной однородности общества. М.: Мысль, 1972.

4. Арутюнян Ю.В. Социальная структура сельского населения // Вопросы философии. 1966, № 5.

5. Арутюнян Ю.В. Социальная структура сельского населения СССР. М.: Мысль, 1971.

6. Астахова В. И. Советская интеллигенция и ее роль в общественном прогрессе. Харьков: ХГУ, 1976.

7. Бабаева Л. В., Лапина Г.П. Малый бизнес в России в эпоху экономических реформ. М.: РАН, Институт социологии, 1997.

8. Беляева Л.Н. Формирование среднего слоя России и его специфика // Кризисный социум нашего общества в трех измерениях. М., 1994.

9. Берви-Флеровский В. Положение рабочего класса в России. СПб., 1896.

10. Бунин И.М. и др. Бизнесмены России. 40 историй успеха. М.: ОА ОКО, 1994.

11. БляхманЛ.С., Здравомыслов А.Г., Шкаратан О. И. Движение рабочей силы на промышленных предприятиях. М.: Экономика, 1965.

12. БляхманЛ.С., Шкаратан О.И. НТР, рабочий класс, интеллигенция. М.: Политиздат, 1973.

13. Бойко В. В. Опыт социологического исследования проблем развития народов Нижнего Амура / Отв. ред. А.П.Окладников. Новосибирск: Наука, Сиб. отд., 1973.

14. Весоловский В. Классы, слои и власть / Под ред. А.Г.Здравомыслова. Пер. с польск. М.: Прогресс, 1981.

15. Виленский А.В., Чепуренко А.Ю. Малое предпринимательство в России: состояние и перспективы // Мир России. 1994, № 2.

16. Вселенский М.С. Номенклатура. М.: МП Октябрь, 1991.

17. Высшая школа как фактор изменения социальной структуры развитого социалистического общества / Отв. ред. М.Н. Руткевич и Ф.Р. Филиппов. М.: Наука, 1978.

18. Гилинский Я., Соколов В. Бездомность в России: вчера, сегодня, завтра // Петербургские чтения. 1993, № 1.

19. Гимпельсон В. Новое российское предпринимательство: источники формирования и стратегии социального действия. Мировая экономика и международные отношения. 1993, № 6.

20. Голенкова З. Т. Актуальные проблемы социально-классовой структуры югославского общества / Отв. ред. Ф.Р.Филиппов. М.: ИСИ АН СССР, 1976.

21. Голенкова З.Т. Социальные процессы при социализме // Общественные на-

уки. 1986, № 4.

22. Голенкова З.Т., Игитханян Е.Д., Казаринова И. В. Маргинальный слой: феномен социальной самоидентификации // Социологические исследования. 1996, № 8.

23. Голоса крестьян: сельская Россия XX века в крестьянских мемуарах / Состав. Е.М. Ковалев. М.: Аспект-Пресс, 1996.

24. Гордон Л.А. Социальная политика в сфере оплаты труда // Социологические исследования. 1987, № 4.

25. Гордон Л.А., Назимова А.К. Рабочий класс СССР: Тенденции и перспективы социально-экономического развития / Отв. ред. Э. В. Клопов. М.: Наука, 1985.

26. Гудков Л., Левада Ю. и др. Бюрократизм и бюрократия: Необходимость уточнений // Коммунист. 1989, № 2.

27. Дементьев Е. Фабрика, что она дает населению, и что она у него берет. М.: Тип. Сытина, 1893.

28. Джилас М. Новый класс -- лицо тоталитаризма. М.: Новости, 1992.

29. Динамика ценностей населения реформируемой России / Отв. ред. Н.И Лапин, Л.А. Беляева. М.: Эдиториал УРСС, 1996.

30. Жизненные пути одного поколения / Под ред. Л.А. Коклягиной, В.В. Семеновой, М.Х. Титмы М : Наука, 1992.

31. Ершова Н.С. Трансформация правящей элиты России в условиях социального перелома // Куда идет Россия? Альтернативы общественного развития. Под ред. Т.И. Заславской: В 3 т. М.: Интерцентр, 1994--1996.

32. Заславская Т.Н. Бизнес-слой российского общества: понятие, структура, идентификация // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. М., 1994, № 5.

33. Заславская Т.Н. Доходы работающего населения России // Экономические и социальные перемены. 1994, № 2.

34. Заславская Т И. Социализм, перестройка и общественное мнение // Социологические исследования. 1991, № 8.

35. Заславская Т.Н. Стратификация современного российского общества // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. М., 1996, № 1.

36. Из истории рабочего класса СССР. Л.: ЛГУ, 1962.

37. Изменение классовой структуры общества в процессе строительства социализма и коммунизма / Гл. ред. Г.Е. Глезерман. М.: ВПШ и АОН, 1961.

38. Ильин В.И. Основные контуры системы социальной стратификации общества государственно-монополистического социализма // Рубеж. 1991, № 1.

39. Ильясов Ф.Н., Плотникова О.А. Нищие в Москве летом 1993 г. // Социологический журнал. 1994, № 1.

40. Использование системного подхода в проектировании и управлении развитием городов / Ред. Г.Н.Фомина. М.: Стройиздат, 1977.

41. Ионин Л.Г. Культура и социальная структура // Социологические исследования. 1996, № 2.

42. История пролетариата в СССР. 1932, № 2.

43. Кахк Ю.Ю. Черты сходства: Социологические очерки. Таллин: Ээсти Раамат, 1974

44. Качанов Ю.Л., Шматко Н.А. Как возможна социальная группа?: (О проблеме реальности в социологии) // Социологические исследования. 1996, № 2.

45. Классы, социальные слои и группы в СССР / Отв. ред. Ц.А. Степанян и В.С Семенов. М.: Наука, 1968.

46. Коммунист. 1984, № И.

47. Костин Л.А. Производительность труда и технический прогресс. М.: Экономика, 1974.

48. Кугель С.А. Новое в изучении социальной структуры. М.: Об-во Знание -- РСФСР, 1968.

49. Куприянова З.В. Малые частные предприятия на рынке труда // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. М., 1995, 4.

50. Левада Ю.А. Элита и масса в общественном мнении: проблема социальной элиты // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. М. 1994, № 6.

51. Ленин В.И. Великий почин // Полн. собр. соч. Т. 39.

52. Ленин В.И. Развитие капитализма в России // Полн. собр. соч. Т. 3.

53. Леонтьев В. Об изучении положения рабочих: Приемы исследования и материалы. СПб., 1912.

54. Лукина В.И., Нехорошков С.Б. Динамика социальной структуры населения СССР. М: Финансы и статистика, 1982.

55. Малые предприятия : новый этап развития // Экономика и жизнь. 1996, № 2.

56. Мануильский Д. Классы, государство, партия в период пролетарской диктатуры. М.: Красный пролетарий, 1928.

57. Межевич М.Н. Социальное развитие и город: Философские и социологические аспекты / Под ред. М.В. Борщевского. Л.: Наука, Ленингр. отд., 1979.

58. Методологические проблемы системного изучения деревни / Под ред. Т.И. Заславской, Р.В. Рывкиной. Новосибирск: Наука, Сиб. отд., 1977.

59. Молодежь и высшее образование в социалистических странах / Отв. ред. Ф.Р.Филиппов и П.Э.Митев. М.: Наука, 1984.

60. Молодежь и высшее образование. София, 1982, на рус. и англ. яз.

61. Обзор экономики России. 1995, № 2.

62. От социализма к коммунизму / Ред. П.Н.Федосеев и др. М.: АН СССР, 1962.

63. Панкратова A.M. Проблемы изучения истории пролетариата // Очерки истории пролетариата в СССР/ Ред. Б.Б.Граве. М., 1932.

64. Пивоваров Ю.Л. Современная урбанизация: основные тенденции расселения. М.: Статистика, 1976.

65. Погожее А.В. Учет численности и состава рабочих в России. СПб.: Имп. Академия наук, 1906.

66. Подъем культурно-технического уровня рабочего класса в СССР / Ред. М.Т. Иовчук. М.: Соцэкгиз, 1961.

67. Пожитков К.А. Положение рабочего класса в России. СПб., 1906.

68. Полляк Г. С. Профессия как объект статистического учета. СПб.: Политех. ин-т им. Петра Великого, 1913.

69. Проблемы изменения социальной структуры советского общества / Под ред. Ц.А. Степаняна и В.С. Семенова. М.: Наука, 1968.

70. Проблемы развития социальной структуры общества в Советском Союзе и Польше / Под ред. В. Весоловского и М.Н. Руткевича. М.: Наука, 1976.

71. Проблемы системного изучения деревни / Под ред. Т.Н. Заславской и Р.В.Рывкиной. Новосибирск: ИЭИОПП СО АН, 1975.

72. Проблемы социальной мобильности, кн. 1, 2. Сер. Переводы и рефераты: За рубежом / Под ред. М.Н.Руткевича и Ф.Р.Филиппова. М.: ИНИОН, ИСИ АН СССР, 1974.

73. Проблемы формирования гражданского общества // Отв. ред. З.Т.Голенкова. М.: ИС РАН, 1993.

74. Процессы изменения социальной структуры в советском обществе / Под ред. М.Н. Руткевича. Свердловск: УГУ, 1967.

75. Процессы социального расслоения в современном обществе / Под ред. З.Т. Голенковой. М.: ИС РАН, 1993.

76. Пути развития малых и средних городов / Под ред. Д.Т. Ходжаева. М.: Наука, 1974.

77. Рабочий класс и инженерно-техническая интеллигенция в социалистических странах / Под ред. Г. Денисовского. М.: Наука, 1989.

78. Рабочий класс и технический прогресс. М.: Наука, 1965.

79. Радаев В.В., Шкаратан О.И. Власть и собственность // Социологические исследования. 1991, № И.

80. Радаев В.В., Шкаратан О.И. Социальная стратификация. М.: Наука, 1995.

81. Радаев В. В. Новое российское предпринимательство в оценках экспертов // Мир России. 1993, № 3.

82 Развитие социальной структуры общества в СССР / Отв. ред. В.Н. Иванов. М.: Наука, 1985.

83. Региональные проблемы социальной мобильности / Отв. ред. Ф.Р. Филиппов. М.: Наука, 1991.

84. Розенталь К.Я. Экономический строй и классы в СССР. М.--Л.: Гос. изд-во, 1929.

85 Российская элита: опыт социологического анализа / Под ред. К.И. Микульского. М.: Наука, 1995-1996. Части 1 и 2.

86. Российское предпринимательство: опыт социологического анализа / Под ред. Н.И Лапина. М.: ИНИОН РАН, 1993.

87. Руткевич М.Н. Диалектика и социология. М.: Мысль, 1980.

88 Руткевич М.Н. Интеллигенция в развитом социалистическом обществе. М.: Политиздат, 1977.

89. Руткевич М.Н. Интеллигенция как социальная группа и ее сближение с рабочим классом // Классы, социальные слои и группы в СССР / Под ред. Ц.А. Степаняна и В.С. Семенова. М.: Наука, 1968.

90. Руткевич М.Н. Сближение классов и социальных групп на этапе развитого социализма в СССР. М.: Знание, 1976.

91 Руткевич М.Н. Тенденции развития социальной структуры советского общества. Лекция. М.: Мысль, 1975.

92. Руткевич М.Н., Филиппов Ф.Р. Социальные перемещения. М.: Мысль, 1970.

93 Рывкина Р.В. Традиционные и урбанистические ценности сельских поселений и их зависимость от местожительства // Сибирская деревня в условиях урбанизации. Новосибирск: СО АН СССР, Ин-т экономики и организации промышл. производства, 1979.

94. Рывкина Р.В. Советская социология и теория социальной стратификации // Постижение. М.: Прогресс, 1989.

95. Рывкина Р.В. Социальная структура общества как регулятор развития экономики. АН СО Институт экономики и организации промышленного производства. Новосибирск, 1988.

96. Рывкина Р.В. Влияние новой правящей элиты на ход и результаты экономических реформ // Социологические исследования. 1995, № 11.

97. Святловский В.В. Фабричный рабочий. Варшава, 1889.

98. Семенов B.C. Диалектика развития социальной структуры советского общества. М.: Мысль, 1977.

99. Силласте Г. Г. Женские элиты в России и их особенности // Общественные науки и современность. 1994, № 1.

100. Симуш П.И. Социальный портрет советского крестьянства. М.: Политиздат, 1976.

101. Сорокин П.А. Система социологии. Пг.: Колос, 1920. Т. 1, 2.

102. Социальная стратификация / Под ред. С.А. Белановского. М.: ИНХП РАН, 1992. Вып. 1-3.

103. Социальная стратификация современного российского общества / Отв. ред. Л.А. Беляева. М.: ЦКСИиМ, 1995.

104. Социальная структура городского населения СССР / Под ред. Н.А. Аитова. Уфа: ГЖТО, 1979.

105. Социальная структура и социальная стратификация // РЖ Социология. 1993, №4.

106. Социальная структура и стратификация в условиях формирования гражданского общества / Отв. ред. З.Т. Голенкова. М.: ИС РАН, 1995. Кн. 1, 2.

107. Социальная структура развитого социалистического общества в СССР / Под

ред. М.Н. Руткевича и Ф.Р. Филиппова. М.: Наука, 1976. 108 Социально-демографические проблемы деревни. М., 1975.

109. Социально-демографическое развитие села: региональный анализ / Под ред Т.Я. Заславской, И.Б. Мучника. М.: Статистика, 1980.

110. Социальное и национальное. Опыт этносоциологического исследования на материалах Татарской АССР / Отв. ред. Ю.В. Арутюнян. М.: Наука, 1973.

111. Социальное развитие рабочего класса СССР / Под ред. Э.В. Клопова. М Наука, 1977.

112. Социальное развитие советской интеллигенции / Отв. ред. Р.Г. Яновский. М.: Наука, 1986.

113. Социально-стратификационные процессы в современном обществе / Под ред. З.Т. Голенковой. М.: ИС РАН, 1993. Кн. 1, 2.

114. Социально-экономическое развитие села / Отв. ред. Т.И. Заславская, З.В. Куприянова. Новосибирск: Наука, Сиб. отд., 1987.

115. Социальные изменения рабочего класса в СССР в процессе социалистического и коммунистического строительства. Библиографический указатель / Под ред. Ф.Р. Филиппова. М.: ИСИ АН СССР, 1977.

116. Социальные перемещения в студенчество / Под ред. М.Х. Титмы. Вильнюс: Минтис, 1982.

117. Социальные различия и их преодоление / Отв. ред. М.Н. Руткевич. Свердловск, 1972.

118. Социальные структуры и социальные субъекты / Под ред. В.А. Ядова. М.. ИС РАН, 1992.

119. Социальный облик среднерусской деревни / Отв. ред. В.И. Староверов. М.: ИС РАН, 1992.

120. Социология в СССР / Под ред. Г.В. Осипова. М.: Мысль, 1965. Т. I, II.

121. Становление гражданского общества и социальная стратификация // Социологические исследования. 1995, № 6.

122. Становление нового российского предпринимательства / Под ред. В.В. Радаева. М.: ИЭ РАН, 1993.

123. Стариков Е.Н. Социальная структура переходного общества (Опыт инвентаризации) // Полис. 1994, № 4.

124. Староверов В.И. Советская деревня на этапе развитого социализма. М.: Политиздат, 1976.

125. Староверов В.И. Социальная структура сельского населения СССР на этапе развитого социализма. М.: Наука, 1978.

126. Степанян Ц.А. Дальнейшее усиление ведущей роли рабочего класса в условиях развитого социализма. Усиление социальной однородности советского общества. М.: Наука, 1977.

127. Стивенсон С.А. О феномене бездомности // Социологические исследования. 1996, № 8.

128. Стронин А.И. История и метод. СПб., 1869.

129. Структура городского населения СССР. Уфа, 1979.

130. Судьбы людей: Россия XX век. Биографии семей как объект социологического исследования / Отв. ред. В. Семенова, Е. . М.: Институт социологии РАН, Проект "Социодинамика поколений", 1996.

131. Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества (отв. ред. Голенкова З.Т.). М.: Институт социологии РАН, 1996.

132. Тимофеев П. Чем живет заводской рабочий. СПб.: Русское богатство, 1906.

133. Троцкий Л.Д. Что такое СССР и куда он идет. Париж, 1988.

134. Трудящаяся молодежь: образование, профессия, мобильность / Под. ред. В.Н. Шубкина. М.: Наука, 1984.

135. Умов В.И. Российский средний класс: Социальная реальность и политический фантом // Полис. 1993, № 4.

136. Филиппов Ф.Р. От поколения к поколению: Социальная подвижность. М.: Мысль, 1989.

137. Формирование социальной однородности социалистического общества / Ред-колл Ф.Р. Филиппов, Г.А. Слесарев. М.: Наука, 1981.

138 Формирование социально-структурных общностей городского населения / Отв. ред З.Т. Голенкова. М.: ИС РАН. 1994.

139 Фортунатов А. Социология и статистика // Вестник воспитания. 1905, № 5.

140 Халипов В.Ф. Власть. (Основы кратологии). М.: Луч, 1995.

141. Хвостов В.М. Социология. Часть 1. М., 1917.

142. Человек и его работа / Под ред. А.Г. Здравомыслова, В.П. Рожина, В.А. Ядова. М.: Мысль, 1967.

143. Чернов В. Крестьянин и рабочий как категории хозяйственного строя. Житомир: Коварский И.Н., 1905.

144. Черныш М.Ф. Социальная мобильность в 1986--1993 гг. // Социологический журнал.1994,№ 2.

145. Численность и состав рабочих в России на основании данных I всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. / Ред. В. Степанов. СПб.: Мин-во внутренних дел. Статистический совет, 1906.

146. Шкаратан О.И. Проблемы социальной структуры рабочего класса. М.: Мысль, 1970.

147. Шубкин В.Н. Властвующие элиты Сибири // Социологический журнал. 1995, № 1

148. Шубкин В.Н Социологические опыты. М.: Мысль, 1970. 149 Экономическая социология и перестройка / Общ. ред. Т.И. Заславской, Р.В. Рывкиной. М.: Прогресс, 1989.

150. Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии // Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 16.

151. Financial Times. 1994, July 29.

152. Inkels A. Social structure and mobility in the Soviet Union 1940--1950 // Social stratification/ J. Lopreato, ed. N.--Y.

153. Popovic M. Problemi drustvene strukture. Beograd, 1971.

154 Teckenberg W. Die Soziale Struktur der sowjetischen Arbeiterklasse im mternationalen Vergleich. Munchen, Wien, 1977.

Глава 5. Социология молодежи (В.Семенова)

§ 1. Вводные замечания

Социология молодежи как отрасль социологического знания формировалась и развивается на основе демографического разделения возрастных когорт для исследования той возрастной группы, которая находится в процессе подготовки к замещению уходящих поколений и воспроизводству социальной структуры.

Для описания специфики данной области целесобразно проследить ее место в ряду других, "граничащих" с ней отраслей социологии.

С точки зрения возрастной дифференциации общества социология молодежи "граничит" с такими областями, как исследования детства, пожилых, жизненного цикла, поколений. Отсюда сходство в проблематике: возрастные границы, возрастная дискриминация, смена поколений; специфика переходного социального статуса, последовательность жизненных событий. Из такого сходства вытекает общее в терминах анализа: повторение и изменение; преемственность или разрыв; конфликт или солидарность. Отсюда общее в методике возрастных исследований, направленной на изучение изменяющегося во времени объекта: ретроспективная, лонгитюдная стратегия, повторные или панельные исследования, событийный анализ.

Однако юность как предмет исследования не может быть сведена только к возрастным границам жизненного цикла, ибо существует еще и социальный аспект процесса взросления, рассматриваемый в понятиях теорий социализации. Отсюда пересечение с такими областями, как социология образования, культуры, семьи. Как следствие -- проблематика воспитания, агентов социализации, социального контроля и самоопределения, кризисов идентичности, связанных с переходом из одного статуса в другой. В методике это находит отражение в использовании методов описательного анализа -- таких, как изучение типичных черт социального облика молодежи, изменение личностных характеристик на различных этапах становления.

Преобладание одного или другого подходов предопределяет различие национальных школ в социологии молодежи. В российской социологии, как правило, доминировал второй подход. Причиной тому -- не только политические ограничения советского строя, рассматривавшего молодежь с точки зрения соответствия идеологическому идеалу, но и национальные традиции патерналистских отношений "по старшинству", которые перешли в советский период с дореволюционных времен.

Заметим также, что не во всех странах эта отрасль социологического знания приобрела самостоятельный статус и название "социология молодежи" -- поскольку социология не имеет своих специфических теорий юности. Как самостоятельный феномен юность долгое время была объектом внимания прежде всего психологов и социальных антропологов.

В рамках собственно социологического знания интерес к молодежной проблематике обычно возникал в периоды обострения "проблем с молодежью": социологи как бы отвечали на определенный социальный заказ, объясняя конкретную проблемную ситуацию. При этом теоретическое осмысление молодежного статуса в обществе в большинстве случаев оставалось в стороне. В результате социология молодежи больше связана с социальной практикой, чем с теорией.

Немецкий социолог К. Хурельман отмечает, что "исследования молодежи в основном сводились к больным точкам молодежного поведения, таким как кризис образования, безработица, потребление наркотиков, политический экстремизм - т.е. тем проблемам, к которым было приковано общественное внимание в данный момент, и зачастую из поля зрения выпадал целостный феномен "юности" как таковой" [71].

Даже широко известные лекции Маргарет Мид [76] об исторических типах культурного контакта поколений, а также анализ поколений как фактора социальных изменений К. Мангейма [75] получили общественное признание значительно позже времени своего написания. Они были использованы в качестве возможной объяснительной теории ситуации молодежного протеста и волнений конца 60-х гг.

Поэтому, описывая историю этой области социологического знания, нельзя не говорить о конкретных социально-исторических ситуациях, в которых молодежь становилась объектом внимания и общественного мнения, и исследователей; на этой волне происходил всплеск интереса к молодежной тематике и формулировались новые акценты в ее рассмотрении.

В структуре данной главы периодизация динамики развития молодежных исследований совпадает с социальными ситуациями "проблем с молодежью": становление ее как социальной группы; рассмотрение молодежи в качестве трудового ресурса послереволюционной разрухи; первое послереволюционное поколение молодежи; осмысление молодежного бунта на Западе и проблемы сохранения идеологического контроля над молодым поколением в СССР; молодежные неформальные движения.

В развитии российской социологии можно выделить тенденции, общие для мировой социологии, и специфически национальные черты. К числу первых относится рассмотрение молодежи как компонента в социальной структуре и элемента мобильности общества в связи с проблемами образования, рынка труда и демографическими проблемами; существенно слабее, чем в западных национальных социологиях, разработана проблематика поколенческих культурных изменений и молодежной субкультуры, которые появились у нас значительно позднее. Формы политического протеста и молодежного экстремизма по понятным причинам обозначились как проблема лишь в самое последнее время.

Возрастные рамки юности и молодости, специфика процесса социализации при вхождении в статус взрослого определяются конкретными социально-историческими условиями общества и его культурными традициями. Поскольку в разных странах и культурах процесс социализации протекает неодинаково, то по поводу границ молодежного возраста в разных национальных социологиях имеются разные представления. В российской традиции с начала века до наших дней границы собственно молодежного возраста в социальной статистике и в переписях населения варьировали от 10--12 до 20 лет в начале века, от 17 до 28--30 лет к нашему времени.

В целом же российская социология молодежи прошла сложный путь от упрощенного представления о молодежи как объекте социального контроля и воспитания со стороны государственных институтов до постепенного утверждения концепции молодости как особой фазы жизненного цикла с собственными интересами и собственным (хотя и незавершенным) социальным статусом. Закономерный процесс социологического углубления в объект исследования в отечественной социологии был затруднен историко-социальными обстоятельствами и поэтому происходил довольно болезненно и медленно.

Усложнение и углубление социального представления о молодости вело не только к признанию за молодым поколением собственных интересов (самореализация молодежи), но и к постепенной дифференциации возрастной группы как объекта исследования, к пониманию биологически-социального неравенства между отдельными подгруппами внутри одного поколения. Этот процесс внутренней дифференциации объекта протекал в русле мирового развития дисциплины, но, увы, с отставанием, которое к настоящему времени достаточно быстро преодолевается.

§ 2. Молодежная проблематика до 1917 года. Становление молодежи как группы

В российской социологии интерес к молодежным проблемам впервые возник на рубеже веков. Его "провоцировали" развитие капиталистических отношений в России и кризис традиционной семейной социализации, развитие системы массового профессионального образования. Именно тогда заговорили о высвобождении молодого поколения из-под влияния семьи и выделении его в качестве объекта социализации со стороны государства.

П. Сорокин в работе "Кризис современной семьи" в 1916 г. [50. 174], описывая процесс распада традиционных семейных связей, в качестве отдельного аспекта выделил проблему разрыва традиционных связей между родителями и детьми в рамках семьи и передачу воспитательных и опекунских функций по отношению к подрастающему поколению в руки государства. П. Сорокин писал, что воспитание и обучение перестало быть исключительно семейной прерогативой. Широкая сеть детских учебных учреждений, воспитательных заведений и тому подобное означает, по существу, что не только функция первого воспитателя и "скульптора" отнимается у семьи, но даже время, проводимое ребенком в кругу семьи, резко сокращается. Замена семейного воспитания и обучения профессиональным имеет, по мнению Питирима Сорокина, свои позитивные стороны, так как должна привести к усилению степени "социализированное™" молодого поколения, пропитыванию его общественными мотивами и интересами, большей просвещенности [50, с. 171 -- 172].

В этом пассаже из ранней статьи П. Сорокина отразился исторический переход от рассмотрения "ребенка, личности" как индивида, являющегося объектом социализации в семье, к анализу "молодого поколения" как общности, члены которой обладают сходным статусом "социализируемых"в рамках образовательных институтов. Теперь их социальное становление стало больше зависеть от ряда возможностей и ограничений, предоставляемых обществом. Та же ситуация кризиса образовательных функций семьи и перехода к системе "обобществленной" социализации почти одновременно с П. Сорокиным анализировалась в работах М. Рубинштейна "Кризис семьи как органа воспитания" [45] и А. Чекина "Семейный распад и женское движение" [60].

Одновременно в публикациях того времени начала появляться проблематика студенческой и учащейся молодежи (А. Сперанский [53]), при этом особенное внимание традиционно уделялось проблемам быта и материального положения русского студенчества (А. Кауфман [19]) на основе бюджетов учебного и внеучебного времени.

В социальной статистике категория работающей молодежи (от 10--12 до 20 лет) существовала еще в переписи 1897 г. Появлялись публикации по тяжелому положению рабочих-подростков на производстве и в бытовой сфере, по их правовой незащищенности и уязвимости по сравнению с более старшими возрастными группами (И. Янжул [67], А. Бернштейн-Коган [4]). Общая направленность этих публикаций может быть охарактеризована как демократическая традиция отстаивания интересов социально незащищенных и дискриминируемых групп, требующих дополнительного внимания и опеки со стороны властей.

§ 3. 20-е годы: молодежь как трудовой ресурс

Новый всплеск интереса к молодежи в 20-е гг. формировался в связи с практической управленческой деятельностью партийных, советских и общественных организаций и имел четко выраженную прикладную ориентацию. А.В. Луначарский по этому поводу писал: "Наша страна хочет познания, кто такие "мы", что такое Советский Союз... куда он продвинулся за 10 лет... пролетариат хочет познать различные элементы нашего общества, как видоизменяется лицо совете-

кой деревни, как растет отсталая часть пролетариата, что делает сейчас мещанин, как воспитывается в новой жизни молодежь мужская и женская, разных категорий, направлений и темпераментов... Об этом говорят публицисты, ученые-социологи, экономисты, об этом говорит статистика" [33, с. 68].

В значительном числе работ, появившихся в 20-е гг. , наибольшее внимание уделялось проблемам труда и воспитания молодежи. Интерес к трудовой активности молодежи объяснялся прагматической потребностью преодолеть техническую отсталость производства, низкую культуру труда, дезорганизацию производства, доставшуюся как наследие царского режима и разрушительных войн. Молодежь же составляла существенную долю трудовых ресурсов: каждый пятый был в возрасте от 14 до 22 лет, при этом основная часть (28 млн. ) находилась в деревне и лишь 4 млн. -- в городе [54, с. 14]. Как следствие - большое количество обобщающих и конкретных работ, посвященных трудовой молодежи [2, 13, 20, 21, 28].

Проблемам идеологического воспитания молодежи и ее отношению к новой власти также уделялось большое внимание в массовых исследованиях на фоне дискуссий о моральном облике нового поколения: проблемы любви и полового воспитания (знаменитая дискуссия о "стакане воды"), коллективной ответственности за каждого человека, о самоубийствах среди молодежи [3, 9, 22, 32].

Появление многочисленных обследований молодежи в те годы по сравнению с другими областями социологии было связано и с тем, что использование техники формального анкетного опроса наталкивалось на почти полную неграмотность основной части населения и ее неспособность заполнить бланки, тогда как среди молодой части населения процент грамотности был значительно выше. Это давало возможность расширять методический инструментарий (тестирование, использование личных документов, анкетирование, глубинные интервью, а также повторные обследования) и объем выборок (например, Всесоюзный опрос молодежи, проведенный в 1927 г., охватывал 120 тыс. учащихся) [6, с. 145-155].

§ 4. Первое советское поколение молодежи

Следующий всплеск интереса к молодежи в послереволюционный период приходится на середину 30-х гг. Связан он был с тем, что во взрослую жизнь вступало первое поколение, выросшее в советских условиях, и его социальный облик был аргументом в доказательстве достижений нового строя.

Молодежь рассматривалась как объект социалистического воспитания Ее социальные характеристики "подгонялись" под политические идеалы партии и определялись степенью приближения к поставленным целям: политической активностью и участием в процессе социалистического строительства.

В качестве аргумента приведем первый статистический сборник "Молодежь в СССР", изданный в 1936 г. к X съезду ВЛКСМ и составленный на основе текущих статистических материалов [37]. Сборник имеет ярко выраженный идеологический характер: его подразделы "Молодежь в социалистическом строительстве" (таблицы "Комсомол в составе научных кадров", "Молодежь и комсомольцы в составе советов", "Молодежь в просвещении", "Молодежь в борьбе за свеклу", "Молодые орденоносцы"); "Образование молодежи" (таблицы "Комсомол дал стране подготовленных специалистов", "Техническая подготовка рабочей молодежи", "Изучение иностранных языков рабочей молодежью"); "Физическое развитие" (таблица "Физическое развитие рабочей молодежи, призванной в Красную армию"); "Жилище молодежи" (таблица "Как изменились жилищные условия рабочих семей, переселившихся в новые дома"); "Молодежь капиталистических стран" (таблицы "Число самоубийств", "Безработица молодежи", "Число убитых и раненых в угольных копях в Великобритании", "Сокращение приема учащихся в высшие учебные заведения Германии").

Сборник как бы перечисляет социальные требования к подрастающему поколению и в то же время подгоняет социальную реальность под существующий социальный заказ. Таблицы легко маневрируют молодежными возрастами, сравнивая данные разных лет: городская молодежь -- нижняя граница не указана, верхняя граница -- 20, 22 года, иногда 25 лет; сельская молодежь -- от 10--12 до 20 лет. Уровень дореволюционного гимназического образования легко приравнивается к послереволюционной средней школе.

С точки зрения изменившейся социально-исторической ситуации, в отношении молодого поколения, помимо четко выраженной политической ориентации, показательно внимание к образовательному уровню послереволюционной молодежи. Это первое поколение, выросшее в условиях перехода к массовому профессиональному образованию. Статистические данные о развитии новых массовых форм образования представляют существенный интерес, свидетельствуют о расширении образовательных возможностей для выходцев из бывших социальных низов общества за счет преобразования начальных школ в неполные средние школы, средних школ в десятилетки (1932--1933), появления новых каналов образования (школы ФЗУ, школы для взрослых, рабфаки, курсы технической подготовки работающей молодежи), более широкого приема пролетарской молодежи в высшие учебные заведения (что, однако, привело к существенному снижению качества высшего образования).

§ 5. Молодежная революция на Западе и ее влияние на отечественную социологию

Выделение "социологии молодежи" в отдельную отрасль в мировой социологии относится ко времени "молодежной революции" 60-х гг., когда мощная социальная потребность в понимании сути молодежного протеста привела к росту обостренного внимания к молодежным проблемам. В центре интереса исследователей -конфликт поколений и роль молодежи в социальных изменениях.

На этой волне стали популярными и активно обсуждались теории К. Мангейма и особенно его "романтико-исторический" подход к новым поколениям как источнику и силе в социальном прогрессе. Привлекли общественное внимание уже упоминавшиеся лекции Маргарет Мид о типах культурного контакта поколений на разных фазах исторического развития. Появились многочисленные трактовки сути межпоколенного конфликта, а также исследования молодежной культуры.

Позднее (в 70--80-е гг.), с изменением ситуации на рынках труда и появлением многочисленного поколения с высоким уровнем образования, в западных странах акценты в исследованиях молодежи опять переместились в сторону социально-экономических проблем: образование как система подготовки последующих поколений, политический выбор молодежи, молодежь на рынке труда, молодежная субкультура и молодежное потребление [68, 71]. Однако проблема осмысления молодежного бунта 60-х составила целую эпоху в социологии молодежи.

В советской социологии исследования молодежи возродились также в 60-е гг., но их социальный контекст был иным. Во-первых, эта область очерчивалась в процессе общего возрождения социологических исследований на волне политической "оттепели" и стала развиваться одной из первых, главным образом в опросах общественного мнения. Этому способствовало создание многочисленных социологических групп при обкомах и горкомах комсомола, изучавших общественное мнение молодежи по "актуальным проблемам" современности. Первая такая группа возникла при ЦК ВЛКСМ в декабре 1964 г. и первоначально состояла из трех человек: В.Васильева, А.Кулагина и В.Чупрова (подробней об этом см. в книге под редакцией В.Т.Лисовского "Социология молодежи" [51, с. 26--27]).

Во-вторых, интерес к молодежной проблематике со стороны государства направлялся потребностью удержать молодое поколение в рамках наследования социалистических идеалов предыдущих поколений, сохранения принципа преемственности поколений Поэтому в те годы появилось множество публикаций и диссертационных работ, посвященных молодежному бунту на Западе [42]. Такие исследования широко приветствовались, так как с точки зрения господствующей идеологии имели свою сверхзадачу как избежать подобных явлений в Советском Союзе

Сложность развития этой отрасли в те годы заключалась в том, что в идеологии государства и социальной практике продолжало господствовать отношение к молодежи лишь как к объекту воспитания, формирования личности "молодого строителя социализма", "подрастающего поколения". Поэтому центральным вопросом в исследованиях был вопрос о социалистических идеалах молодого поколения и насколько молодые следуют революционным традициям отцов

Функция молодежного возраста рассматривалась как усвоение норм и ценностей, господствующих в обществе Особенности молодости как возрастного цикла (и, в частности, молодежная субкультура и молодежные движения) трактовались как формы девиантного поведения. Октябрятско-пионерские организации и комсомол были формами возрастной группировки, необходимой для осуществления официальной политики и подчинения младших возрастных групп авторитету старшинства В свое время И. Сталин назвал эти организации, наряду с профсоюзами, "приводными ремнями" партии Эта формула прочно утвердилась в советской педагогике и политико-воспитательной работе Недоверие и авторитаризм по отношению к молодежи выразились в постепенном искусственном продлении возрастных рамок юности (и соответственно принадлежности к молодежной организации) до 28 лет: легитимное свидетельство отказа в предоставлении статуса взрослости, в правах и возможностях для полноценной самореализации.


Подобные документы

  • Предыстория социологии. Античный период. Средневековье и Новое время (XV-XVIII вв.). Становление и развитие классической западноевропейской социологии. Развитие социологии в России: зарождение и современное состояние. Развитие социологии в США.

    реферат [36,2 K], добавлен 23.11.2007

  • Становление и развитие социологии как науки. Марксистская политэкономия и "буржуазная" теория структурного функционализма как методологическая основа социологии в СССР. Процесс освоения западных теорий экономической социологии в постсоветский период.

    реферат [36,2 K], добавлен 16.05.2011

  • Особенности развития социологии в России, как науки в ХIХ-ХХI веках. Описание учений и работ основоположников российской социологии - Лаврова, Михайловского, Южакова, Стронина. Народническое, либеральное, марксистское, анархическое направление социологии.

    контрольная работа [31,2 K], добавлен 28.09.2010

  • Основные этапы становления социологии, классики социологии и их исторический вклад в развитие науки. Позитивизм и антипозитивизм в социологии. Факторы, которые повлияли на развитие социологии. Основные этапы развития социологии в России и в США.

    презентация [665,5 K], добавлен 18.03.2014

  • Об истории российской социологии. Проблематика "счастья" как объект исследования в дореволюционной социологии. Религиозно-традиционалистские основания социальных идей русских консерваторов XIX – начала XX вв. Значение наследия российской социологии.

    реферат [20,2 K], добавлен 07.11.2009

  • Понятие социологии как прикладной науки, основные проблемы современной социологии, анализ предмета. Характеристика основных задач социологии, рассмотрение методов объяснения социальной действительности. Функции и роль социологии в преобразовании общества.

    контрольная работа [137,6 K], добавлен 27.05.2012

  • Предмет и структура социологии как науки. Функции и методы социологического познания. Возникновение и развитие обществоведения под воздействием трудов Конта, Спенсера, Дюркгейма и Вебера. Особенности развития социологической мысли в России до 1917 года.

    реферат [991,4 K], добавлен 12.11.2010

  • Взаимосвязь социологии с другими науками. Определения предмета социологии, предыстория и социально-философские предпосылки ее возникновения. Основные черты и направления развития европейской и американской социологии. Парадигмы современной социологии.

    контрольная работа [44,1 K], добавлен 04.06.2011

  • Развитие социологии как науки, ее объект и предмет. Структура социологического знания. Методы социологии: биографический, аксиоматический, метод идеальных типов и обобщения характеристик. Место социологии в системе гуманитарных наук и ее специфика.

    контрольная работа [63,8 K], добавлен 03.04.2012

  • Классический период развития социологии ХIХ века. Идея прогресса в социальной философии. Взаимодействие с социальной психологией при исследовании массового поведения. Кризис биолого-натуралистических концепций, развитие психологического направления.

    контрольная работа [156,1 K], добавлен 08.08.2009

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.