Мавзолей Цинь Шихуанди как комплексный археологический памятник

Фиксация объема находок на территории мавзолея. Выделение архитектурно-строительных аспектов погребальных сооружений. Сопоставление с материалами субкультур чжоуской эпохи и смежных центрально-азиатских культур. Анализ различных категорий вооружения.

Рубрика История и исторические личности
Вид автореферат
Язык русский
Дата добавления 24.10.2018
Размер файла 66,4 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Специальность 07.00.06 - Археология

МАВЗОЛЕЙ ЦИНЬ ШИХУАНДИ КАК КОМПЛЕКСНЫЙ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ПАМЯТНИК

Хачатурян Ольга Анатольевна

Красноярск - 2009

Работа выполнена на кафедре отечественной истории ГОУ ВПО «Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева».

Научные руководители доктор исторических наук, профессор

Дроздов Николай Иванович

кандидат исторических наук, доцент

Комиссаров Сергей Александрович

Официальные оппоненты

доктор исторических наук, профессор

Худяков Юлий Сергеевич

Учреждение Российской академии наук

Институт археологии и этнографии

Сибирского отделения РАН (ИАЭТ СО РАН)

кандидат исторических наук

Чистякова Агния Николаевна

Сибирский институт международных

отношений и регионоведения

Ведущая организация ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет»

Защита диссертации состоится 23 декабря 2009 г. в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 003.006.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Учреждении Российской академии наук Институте археологии и этнографии Сибирского отделения РАН по адресу: 630090, г. Новосибирск, проспект академика Лаврентьева, 17.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской академии наук ИАЭТ СО РАН.

Автореферат разослан «___» ноября 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук С. В. Маркин

1. Общая характеристика работы

Исследование мавзолея Цинь Шихуанди с позиций комплексного подхода и сопоставительного анализа (как в синхронном, так и в диахронном аспектах) позволяет проследить формирование локальной культуры в рамках общей культурной традиции, показать механизмы этого формирования и выделить факторы, определившие особое место циньской субкультуры в развитии древнекитайской цивилизации. Для этого мавзолей должен быть рассмотрен как единый археологический комплекс. Компаративистский подход расширяет границы исследования циньского феномена, которые охватывают одновременные археологические культуры Центральной Азии.

Актуальность темы основана на ключевом положении циньской субкультуры в китайской истории. Она аккумулирует в своем составе достижения отдельных чжоуских царств и многих сопредельных народов (башу, жунов и ди) и тем самым создает фундамент для формирования нового качества: становления культуры императорского Китая. Археологические находки позволяют проследить этот процесс на конкретных материалах, например, комплекса вооружения, который постоянно совершенствовался.

Еще один момент, определяющий актуальность, связан с популярностью мавзолея Цинь Шихуанди, который относится к числу наиболее известных древних памятников в мире. Благодаря передвижным выставкам, сюжетам в СМИ, голливудским фильмам, компьютерным играм терракотовые воины превратились в символ достижений китайской археологии. Однако известность достигается за счет отказа от детального рассмотрения всех сторон уникального памятника. Так, не только широкая публика, но и некоторые ученые отождествляют «загробную армию» с гробницей Цинь Шихуанди, хотя она еще не раскапывалась. Ошибки постоянно тиражируются, создавая неверное представление о памятнике и эпохе в целом. Привлечение археологических источников позволит развенчать ряд мифов, утвердившихся не только в популярных статьях и фильмах (например, стремена у циньской кавалерии), но и в научных изданиях. К примеру, в «Истории Древнего мира» (1989) утверждалось: победе Цинь способствовало введение железного оружия, которое было «привилегией царских воинов», что не соответствует археологическим фактам. Введение в научный оборот большого объема хорошо классифицированного и точно датированного материала (210 г. до н. э. - год смерти и погребения Цинь Шихуанди) позволит использовать его для интерпретации и хронологии памятников бесписьменных культур, сопредельных Циньской империи, и, в частности, хунну, с которыми велись затяжные войны. Процесс формирования циньской субкультуры также тесно связан с развитием тибетских племен.

Объектом исследования данной работы является материальная культура Древнего Китая на этапе становления централизованных империй. Такой аспект предполагает не только привлечение всех доступных археологических материалов, но и письменных сочинений, определявших и описывавших имперскую идеологию, которая, в свою очередь, влияла на развитие материальной культуры. Предметом исследования определен мавзолей первого китайского императора Цинь Шихуанди, рассмотренный как комплексный археологический памятник. Последовательное осуществление такого подхода установлено в качестве цели исследования, реализация которой предполагает решение следующих задач:

- критический обзор предшествующих работ, определение наиболее актуальных направлений поиска;

- фиксация и классификация всего объема находок на территории мавзолея;

- выделение архитектурно-строительных аспектов погребальных сооружений;

- типологический анализ различных категорий вооружения и выявление их связи друг с другом в рамках единого комплекса;

- сравнение полученных данных с материалами додинастического периода Цинь; корреляция конструкции и инвентаря мавзолея с аналогичными памятниками эпохи Чжоу и Хань;

- сопоставление с материалами других субкультур чжоуской эпохи и смежных центрально-азиатских культур.

Это позволило представить процесс формирования циньской локальной культуры и ее синтетический характер, тесную связь с прототибетскими и иными кочевыми племенами, взаимодействие с другими локальными культурами эпохи Чжоу, что стало важным моментом в становлении ханьского этноса.

Историографический обзор, выделенный в особый раздел, обнаружил значительные лакуны в интерпретации материалов, что дополнительно обуславливает научную актуальность нашего исследования. Привлечение массива археологических данных по додинастическому периоду позволило обосновать важную роль циньской культуры в истории китайской цивилизации. Особое внимание уделяется контактам Цинь с народами горных и степных районов Центральной Азии (жунами, ди, хунну). Этому способствуют детальные оружиеведческие изыскания, экскурсы в историю костюма и колесного транспорта. Особого изучения заслуживает феномен погребальной пластики в сопоставлении с каменными изваяниями кочевых народов. Этнологические интерпретации уточнили влияние Цинь на ранние этапы формирования тибетского этноса. Совокупность перечисленных характеристик позволяет определить исследование мавзолея Цинь Шихуанди в качестве одной из приоритетных задач отечественного китаеведения.

Основной методологией в изучении мавзолея Цинь Шихуанди является системный подход, в соответствии с которым все находки на территории памятника рассматриваются как взаимосвязанные составляющие (подсистемы), образующие единый комплекс и определяющие его новое качество. В свою очередь, составные части этой макросистемы также могут рассматриваться как системы с собственными взаимодействующими элементами, что наиболее ярко прослеживается на примере комплекса вооружения. Для выявления процессов развития циньского общества применялся историко-сравнительный подход. В качестве методики для этнологических интерпретаций используется ретроспективный подход, для антропологических материалов - морфологический и палеогенетический анализы, которые указывают на неоднородность расового состава циньцев. Существенное значение имело использование методических приемов оружиеведения, разработанных в трудах отечественных ученых и, прежде всего, Ю.С. Худякова (1980; 1986), который определил принципы типологии и терминологию для различных категорий оружия, а также показал их сочетание в рамках единого комплекса. В то же время фигуры терракотовых воинов также относятся к сфере искусства, поэтому в их изучении отчасти используется метод стилистического анализа, принятый в искусствоведении.

Территория изучаемого памятника составляет ок. 60 кв. км в уезде Линьтун пров. Шэньси, где получены основные материалы, аккумулировавшие достижения древнекитайской цивилизации той эпохи. Однако территориальные рамки исследования в целом, потребовавшего привлечения сопоставительных материалов, распространяются на весь ареал чжоуского конгломерата государств, занимавшего большую часть территории материкового Китая, с особым вниманием к циньскому домену в рамках современных провинций Шэньси и Ганьсу. Проводились также аналогии с культурами сопредельных регионов Центральной Азии. Хронологические рамки исследования не ограничиваются периодом строительства мавзолея или существования Циньской империи (221-207 гг. до н. э.). Для изучения памятника в исторической перспективе привлекались данные со времен создания государства Цинь (первая половина IX в. до н. э.) и до правления первых императоров династии Западная Хань (II в. до н. э.), при которых активно усваивался и переосмыслялся циньский опыт во всех сферах деятельности (политика и идеология, военное дело, погребальный обряд и т. д.).

Источниками для написания работы послужили, прежде всего, публикации полевых отчетов о раскопках мавзолея и смежных памятников в китайских специализированных журналах. Привлекались публикации музейных коллекций и каталоги выставок, а также материалы обзоров и аналитических статей китайских авторов, что позволило дополнить источниковую базу; при их интерпретации мы руководствовались концепцией «вторичных источников», сформулированной Г.Я. Смолиным (1987). Для интерпретации использовались данные письменных источников («Ши цзи», «Сунь-цзы», «Хань шу», «Хань цзю и», «Шуй цзин чжу», «Сань фу хуанту» и др.) в переводах на русский, английский или современный китайский языки; при необходимости осуществлялась сверка перевода с первоисточником. Привлечение сетевых ресурсов на официальных сайтах Китайского информационного Интернет-центра, Агентства Синьхуа, Института археологии АОН КНР и др. дало возможность оперативно ввести в научный оборот важные сведения, хотя данные Интернет неодинаковы по качеству и часто нуждаются в дополнительной проверке. Для оценки источников использовались наблюдения автора при осмотре экспозиций в Музее терракотовых фигур, Шэньсийском историческом музее, Музее ханьского мавзолея Янлин, где была сделана серия рабочих фотографий. Для подбора иллюстраций мы обращались к электронным базам данных китайских музеев.

Научная новизна состоит в том, что впервые в отечественной литературе детально представлены процесс формирования циньской локальной культуры и ее синтетический характер, тесная связь с прототибетскими и другими кочевыми племенами. В оборот российской науки вводится большой объем новых данных по материальной культуре Китая I тыс. до н.э. (с учетом ранних циньских памятников) для использования в последующих археологических и востоковедных работах. С конца 1970-х гг. количество полевых исследований и публикаций, посвященных мавзолею Цинь Шихуанди, возрастает лавинообразно, причем новые открытия изменяют или уточняют сложившиеся представления. Наиболее интересные результаты публикуются на китайском языке и нередко только в местных изданиях, что создает проблему их доступности. Поэтому без такого обобщения разработка частных историко-культурных вопросов недостаточно результативна. Привлечение всей совокупности археологических находок, сравнение их с письменными и эпиграфическими источниками обеспечивает источниковедческий синтез, повысив надежность результатов исследования.

Полученные данные по материальной культуре Цинь, обосновывающие особое место этого периода в истории Древнего Китая, имеют практическую значимость для социально-экономических и этнокультурных реконструкций; хорошо датированные циньские комплексы могут использоваться в качестве надежных реперов при определении хронологии археологических культур на сопредельных территориях. Обобщенные данные по мавзолею Цинь Шихуанди могут быть использованы в курсах лекций по древней истории и археологии Восточно-Азиатского региона.

Основные результаты исследования прошли апробацию в докладах на конференциях различного уровня: VII междунар. конф. «Федоровские чтения» (Санкт-Петербург, СПбГУ, 2005), всерос. конф. «Молодежь и наука» (Красноярск, СФУ, 2007), XLIV и XLVI междунар. конф. «Студент и научно-технический прогресс» (Новосибирск, НГУ, 2006, 2008), XXV междунар. конф. «Источниковедение и историография стран Азии и Африки» (Санкт-Петербург, СПбГУ, 2009) и др. Опубликовано 14 научных работ по теме исследования, в т.ч. три работы в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК РФ для публикации результатов диссертационных исследований. Автор также является ответственным исполнителем по проекту РГНФ 09-01-00321а, посвященному изучению мавзолея Цинь Шихуанди. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на совместном заседании кафедр всеобщей истории и отечественной истории Красноярского государственного педагогического университета им. В.П. Астафьева.

По структуре работа подразделяется на введение, четыре главы и заключение. В приложения включены хронологическая таблица правителей Цинь, библиография из 366 публикаций (в т. ч. 201 - на китайском языке) и альбом иллюстраций из 57 рисунков.

2. Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность представленной темы, выделяются объект и предмет исследования, формулируются цели и задачи, определяются территориальные и хронологические рамки, обосновываются методология и методика, дается общая характеристика источниковой базы. Особо подчеркивается научная новизна полученных выводов и их практическая значимость, приводятся сведения об апробации и структуре работы.

Глава I. История изучения и основная проблематика исследования мавзолея Цинь Шихуанди (как археологического памятника)

Первые сведения о внутреннем устройстве гробницы Цинь Шихуанди приводятся в «Исторических записках» Сыма Цяня, который использовал не дошедшие до нас источники. Внешний вид мавзолея описывается в сочинениях «Хоу Хань шу», «Сань фу гуши», «Саньфу гу ту», «Шуй цзин чжу», «Хуан лань» и др. Начало научного изучения памятника относится к 1900-м гг., когда его обследовали японские ученые Ито Тюта, Сэкино Тадаси, Мидзуно Сэйити, Адати Кироку. В 1914 г. обмеры и фотографирование осуществил В. Сегален. После значительного перерыва, в 1961 г. китайские ученые провели новые обмеры кургана и остатков наземных сооружений, после чего объект включили в список национальных памятников, находящихся под охраной государства.

Принципиально новый этап отмечен началом масштабных раскопок в 1974 г. На протяжении 1970-х гг. основное внимание уделялось ямам с фигурами воинов и лошадей. Для этого в 1979 г. создан Музей терракотовых фигур, что стало важной вехой в изучении памятника. Его коллектив, с одной стороны, продолжает раскопки на объектах и готовит материалы к публикации, с другой, - осуществляет реставрацию и экспонирование находок. В то же время по ходу археологических изысканий выявлены другие объекты («конюшня», «зверинец», «покои», кладбище строителей, могильник знати), которые обозначают сложную структуру «погребального парка» и необходимость его комплексного изучения. В конце 1990-х гг. определился план расположения объектов на территории всего комплекса. Основным является южный район, где расположен могильный курган, с трех сторон которого выявили остатки поминального дворца, ямы с бронзовыми колесницами и ямы-хранилища. Северный район разделен на восточную часть с сопроводительными захоронениями и западную - со вспомогательным дворцом и сложными гидротехническими сооружениями. За пределами стен, но в тесной связи с комплексом найдены: на юге - защитные дамбы, на севере - остатки пруда и еще одного дворца, на востоке - ямы с терракотовыми фигурами солдат, на западе - кладбище строителей, печи для обжига керамики и мастерские по обработке камня. В начале 2000-х гг. проведены раскопки окрестностей кургана и геофизические обследования самой насыпи, под которой выявили сложные структуры в виде ветвистых колонн (с кронштейнами-доугунами) и симметрично расположенных лестниц. Использование методов естественных наук (металлографии, спектрального анализа, палеогенетики) для увеличения объема извлекаемой информации - одна из характеристик исследований последнего десятилетия. При этом большинство специалистов считает, что в настоящее время нет необходимых методик для раскопок таких сооружений, как подземный дворец, а также для консервации огромного объема артефактов, содержащихся внутри могилы. И хотя гробницу пока решено не вскрывать, тем не менее, в июне 2009 г. на территории мавзолея (в яме № 1) начались новые раскопки.

Накопленный за 35 лет огромный фактический материал нуждается в историографическом освоении, которое пока отстает от археологического поиска. В этом отношении наиболее показательна отечественная историография, в которой не создано ни одного монографического исследования по данной теме; а научных (включая научно-популярные) статей и разделов в книгах опубликовано немногим более десятка. Первой научной публикацией стал раздел в монографии «Древние китайцы в эпоху централизованных империй», написанный Н.Н. Чебоксаровым (1983). Он отмечал, что «скульптурные портреты циньских «гвардейцев» представляют собой совершенно уникальный источник большой познавательной ценности», и выделил 22 портрета для антропологического анализа. Прототипы относились к восточноазиатской расе тихоокеанских монголоидов; однако отдельные черты сближают их с монголоидно-австролоидным населением Южного Китая. Выявленная у некоторых «гвардейцев» американоидность связывает их с прототибетцами, что позволяет говорить о влиянии на формирование циньцев цянских (жунских) племен. Судя по нетипичному для восточноазиатских монголоидов развитому третичному волосяному покрову, не исключена возможность европеоидных влияний. Статья В.В. Евсюкова и С.А. Комиссарова (1986) была первым исследованием данного памятника в историко-культурном контексте. Они считают, что огромный масштаб мавзолея защищал его от грабителей; поэтому он дошел до наших дней как неоценимый источник для реконструкции материальной культуры, социальной организации и религиозно-мифологических представлений Древнего Китая. В дальнейшем к материалам гробницы обращались в основном искусствоведы. О.М. Городецкая (1990) писала о «сверхнедостаточности археологического материала» (что не соответствовало фактам) и определяла гробницу Цинь Шихуанди «как произведение варварского искусства». Ли Фуцзюнь (2006) в диссертации «Своеобразие китайской скульптуры эпохи Цинь», защищенной на русском языке, рассмотрел особенности изготовления терракотовых фигур на основе впечатлений от их внешнего облика и сравнения со скульптурами Древней Греции. Он сформулировал свои выводы в малосодержательных формулах типа: «В этих фигурах воплотилась чувственность первобытной эпохи и рационализм эпохи Цинь, а также своеобразная красота в благородном, торжественном молчании». Все это напоминает, казалось бы, оставшуюся в прошлом риторику времен «культурной революции», когда по поводу найденных скульптур писалось, что «в них виден отказ от упадочнического искусства рабовладельческого общества, с его терриоморфными, пугающими образами, и возвращение к реальной жизни», а в портретах - «отражение боевого духа воинов, которые под руководством легистской линии Цинь Шихуана боролись за реформы и национальное единство».

Наиболее детально и взвешено в рамках искусствоведческого направления проанализировала данный памятник М.Е. Кравцова (2004). Она обратила внимание на архитектурное построение комплекса и на особенности «глиняной армии», связав их с традициями бронзоволитейного производства. В циньской скульптуре она проследила «художественно-эстетические трактовки образа человека», характерные для китайского изобразительного искусства. Единственная археологическая статья опубликована М.Ю. Ульяновым (2006). Автор не только отдал должное терракотовой армии, но и рассмотрел другие находки, провел необходимые сравнения. Многие из высказанных им идей очень плодотворны и близки методическим подходам, предлагаемым в нашем исследовании.

Западная литература не отличается тематическим разнообразием. Практически все издания в основном концентрируются на терракотовых фигурах солдат. Даже простое перечисление названий доказывает такую тенденцию, поскольку в них повторяются одни и те же термины: A. Cotterell. The First Emperor's Warriors (1987), C. Lazo. Terra Cotta Army of Emperor Qin (1993), Zhang Wenli. The Qin Terracotta Army: Treasures of Lintong (1998), W. Lindesay, Guo Baofu. The Terracotta Army of Qin Shi Huangdi (1999), C. Blaensdorf, E. Emmerling, M. Petzet (ed.). Die Terrakottaarmee des Ersten Chineseschen Kaisers Qin Shihuang (2001), J. O'Connor. The Emperor's Silent Army (2002), M. Cotterell. The Terracotta Warriors (2003), R. Ciarla. Eternal Army: The Terracotta Soldiers of the First Chinese Emperor (2005), A. Dean. Terra-Cotta Soldiers: Army of Stone (2005), J. Portal, J. Williams. The Terracotta Warriors (2007), J. Portal, Duan Qingbo (ed.). The First Emperor: China's Terracotta Army (2007), J. Mann. The Terra Cotta Army (2008) и др. В результате удалось много сделать для изучения способа изготовления и окраски статуй, их оружейного набора и боевого построения, семантики и ритуалов, связанных с «вечной армией». Но эффектность терракотовых солдат затмевает остальные находки; недостаточно внимания уделяется памятникам предшествующего периода. Поэтому в последние годы все больше рассматриваются находки на территории мавзолея в целом. Примером служит книга Дж. Портэла и Хироми Киносита (2007), в которой значительное внимание уделяется находкам фигур акробатов и чиновников, бронзовым статуям птиц, каменным доспехам, а для интерпретации привлекаются данные по мифологии и ритуалам того периода. Данная работа демонстрирует тенденцию к комплексному изучению памятника, которая начинает преобладать в историографии.

Наиболее полной является китайская литература, в рамках которой постоянно публикуются новые материалы по циньским памятникам и вводятся новые методики исследования (геофизическое зондирование гробницы, изучение химического состава краски на статуях, выделение пыльцы в составе глиняного теста и т. д.). Помимо полевых отчетов и музейных изданий, вышли в свет монографические исследования У Болуня и Чжан Вэньли (1990), Ван Сюэли (1994), Ван Сюэли, Шан Чжижу и Ху Линьгуя (1994), Ван Сюэли и Лян Юня (2001), Ли Сюэциня (2007). Для работ этих авторов, прежде всего Ван Сюэли, характерно стремление рассматривать находки в районе мавзолея в контексте общего понимания циньской культуры. Следует упомянуть и обобщающее академическое издание по чжоуской археологии, в котором выделены специальные разделы по додинастической культуре Цинь. Но из-за существующего языкового барьера большинство перечисленных книг мало известно за пределами Китая; к тому же часть их выходила в местных изданиях. В качестве недостатка этих работ можно отметить малое внимание к внешним контактам Цинь и слабое знание зарубежной археологии, что ограничивает их комплексный характер. Отмеченные лакуны в историографии придают нашему дальнейшему исследованию особую научную актуальность.

Глава II. Циньские погребальные памятники состоит из двух параграфов.

§ 1. Циньские погребения додинастической эпохи. Посвящен изучению погребальных памятников в Сичуй, Юнчэн и других центрах раннего Цинь. В настоящее время раскопано несколько крупных могильников додинастического периода, общим количеством более 900 погребений, включая и царские захоронения. На их материалах рассмотрено постепенное формирование «погребальных парков» вокруг могил правителей, а также комплекса характерных черт (ориентация головой на запад, скорченная поза, распространение подбоев, подземная архитектура, сохранение обряда человеческих жертвоприношений и сопогребений параллельно с началом использования вотивной погребальной пластики, керамические копии бронзовых ритуальных сосудов), которые затем воспроизводятся при создании мавзолея Первого императора. По большинству указанных аспектов прослеживается тесная связь циньской культуры с местными культурами цицзя, синьдянь, сыва, которые соотносятся с прототибетскими племенами цянов (жунов). Особенно в большом количестве в районе циньских памятников представлена керамика культуры сыва, которую связывают с народом цюаньжунов. Эти контакты подтверждаются письменными источниками, включая данные по обычаям туфаней (средневековых тибетцев).

Ряд находок (втульчатая секира, клевец типа чо с широким треугольным бойком) указывает на сохраняющиеся контакты с сычуаньскими племенами (культурами) ба-шу, которые были отмечены там еще в эпоху раннего Чжоу. Следует особо отметить среди находок в районе Сичуй деревянные фигурки хищных птиц и кошачьих хищников, обтянутые золотой фольгой, поскольку способ изготовления этих украшений соответствует многочисленным находкам в погребениях пазырыкской культуры на Алтае. Высокая насыщенность зооморфными украшениями является особенностью данной коллекции. Сочетание в едином сюжете различных животных, а также некоторые детали оформления наводят на мысль о скифо-сибирском искусстве «звериного стиля». Его могли транслировать в Цинь отдельные жунские племена, которые вступали в контакты с кочевниками на территории Монголии и Ордоса. Однако сюжетная линия подверглась существенной переработке, изображенные на бронзовых сосудах из Сичуй животные, как правило, не борются, а поддерживают друг друга, за счет чего создаются комбинированные ручки и ножки сосудов.

§ 2. Погребальная архитектура мавзолея Цинь Шихуанди. Рассмотрены архитектурно-строительные составляющие циньской культуры, определено их место в истории китайской архитектуры в целом. В период первого объединения страны распространились такие принципы строительства, как ансамблево-дворовый тип застройки, симметричная планировка, модульность построек, деревянная стоечно-балочная конструкция, крыши больших объемов. Знали циньцы и кронштейны-доугуны, хотя использовали их в ограниченном объеме. При выборе места для строительства использовались принципы геомантии фэн-шуй. Основной способ строительства - ханту (трамбовка земли), но также активно использовались кирпичная облицовка и черепичное перекрытие. Концевые черепичные диски украшены узорами, включая сюжеты в «зверином стиле». Что касается собственно мавзолея, то, как показали предварительные подсчеты, для устройства могильной ямы и всех выявленных на данный момент сопроводительных захоронений потребовалось вынуть примерно 12,8 млн. куб. м грунта; кроме того, для возведения насыпи переместили еще около 1,2 млн. куб. м. Значительные по размерам курганы начиная с первой половины IV в. до н. э. принимают на себя функцию храма для жертвоприношений, который воздвигался над могилой правителя в предшествующий период, и в итоге полностью замещают его. Поэтому на вершине гробницы Цинь Шихуанди до сих пор не найдено никаких строительных остатков.

Комплекс, ставший для покойного императора «городом и миром», представлял собой в плане квадрат со стороной 7,5 км. Выделяются два (внутренний и внешний) «города», обнесенные земляными стенами периметром, соответственно, 1 355 х 580 м и примерно 2 188 х 976 м (сохранились лишь подземные фундаменты и частично слои трамбованной земли). По всем четырем сторонам внутренней и внешней стен имелись ворота; сохранились фундаменты и остатки черепичной кровли надвратных башен, а также угловых башен.

Принцип устройства склепов, независимо от их формы и назначения, был общим. Сначала вырывались ямы, их дно и стены трамбовались способом ханту. Дно насчитывает пять-семь слоев толщиной 50-65 см, стены по периметру дополнительно укреплены слоем трамбованной земли. Затем из извлеченной же земли возводились несущие стены внутренних проходов. Вдоль стен по дну размещались горизонтальные деревянные балки. На эти балки устанавливались колонны, для которых в стенах вырывались вертикальные пазы. После этого дно ямы выравнивалось с помощью глины, а сверху поверхность выкладывалась кирпичом. Затем деревянную конструкцию завершали закреплением на колонны вдоль стен верхних балок, перпендикулярно которым укладывали бревенчатое перекрытие, располагая бревна впритык без крепления. Сверху их застилали плетеными циновками краями внахлест, наносили слой глины, смешанной с лессом, и, наконец, засыпали землей. Несмотря на значительную толщину перекрытия, которая, например, для склепа № 1 составляла 3-4 м, конструкция, сочетавшая несущие стены с укрепляющими их колоннами, на которые и опирались балки обвязки, оказалась достаточно прочной. И хотя крыша склепа в итоге просела, а колонны покосились, виной тому были подземные воды, а не превышение критического уровня осевого давления. В целом, подземная конструкция ям представляет собой оригинальное сочетание опорных колон с несущими стенами-перегородками. Модульность отсеков позволяла наращивать необходимый объем по горизонтали, что в свою очередь помогло разместить в трех склепах не менее 8 тыс. терракотовых фигур «воинов и лошадей».

Глава III. Погребальный инвентарь из мавзолея Цинь Шихуанди делится на три параграфа.

§ 1. Погребальные фигуры подробно представляет различные виды терракотовых фигур и способы их изготовления. Размер фигур зависит от их функции и социального статуса: солдаты 1,75-1,86 м, офицеры и чиновники до 1,95 м, слуги 0,66-0,73 м. Ко времени строительства мавзолея производство терракотовых фигур было поставлено на промышленную основу. И хотя большинство мастерских входило в состав дворцового ведомства, часть фигур производилась в других городах империи. Разнообразие типов фигур указывает на использование не менее десятка шаблонов, которые могли дополнительно корректироваться в соответствии с функциональными и индивидуальными характеристиками изготавливаемой скульптуры. Руки, голова и туловище выделывались отдельно, затем перед обжигом соединялись дополнительными полосами глины; подставка с ногами присоединялась к уже готовой фигуре. Отдельные детали: уши, борода и усы, заклепки на латах - крепились дополнительно. Полученные скульптуры сушились на воздухе (в тени), а затем обжигались, как правило, при температуре 900 °C и выше. У лошадей раздельно изготавливались туловище, ноги, голова, хвост, уши и грива. Первые три части соединялись до того, как глина просохла, а последние три прикреплялись после просушки, но до обжига. Полые туловища лошадей изготавливались ленточным способом, а головы - в двучастных формах. Изучение состава керамического теста выявило в некоторых фигурах наличие 32 видов пыльцы, что свидетельствует о разных центрах изготовления, поскольку пыльца сохраняется лишь при температуре обжига менее 800 °С. На многих фигурах выявлены остатки красителей, что позволяет восстановить цветовую гамму терракотовой армии. Хроматографический анализ показал, что все они имеют минеральную основу: киноварь, свинцовый сурик, малахит, лимонит, каолин, англезит и кальцит.

Специалисты многократно подчеркивали индивидуальность фигур, которая достигалась на стадии, прежде всего, моделирования лица и некоторых других деталей. Считалось, что каждая из них имела реальный прототип, поэтому можно говорить о скульптурных портретах. Отсюда происходит исключительная выразительность, даже психологичность изображений. Таким образом, ямы с фигурами солдат также представляют собой своеобразную художественную галерею, дающую обширный материал для изучения истории китайского искусства.

§ 2. Керамическая посуда. Изготавливалась в основном на круге, отдельные детали добавлялись с помощью ручной лепки. В целом, она продолжает общую чжоускую традицию, но имеет ряд специфических черт. Обзор ранних этапов циньских керамических сосудов выявил наличие в ее составе триподов с заостренными на конце ножками, которые характерны для культуры цицзя, а также нарядных ваз с высоким расширяющимся горлом, украшенных расписным «громовым» (меандровым) узором (копии бронзовых ритуальных сосудов). На этапе позднего Чжаньго, IV-III вв. до н. э., появляются специфические формы сосудов: бочонок «в форме шелковичного кокона» и кувшин «в форме головки чеснока», имеющий свой бронзовый аналог. В захоронениях появляются погребальные керамические модели: повозки, домашний скот, амбары, представленные и в инвентаре мавзолея. Они являются предшественниками (или, точнее, первым опытом использования) вотивных фигурок, получивших широкое распространение при последующей династии Хань.

Керамика, найденная на территории собственно мавзолея Цинь Шихуанди и смежных объектов, не столь разнообразна, что связано с функциональными и социальными характеристиками раскопанных памятников. Так, при раскопках «ведомства по снабжению» обнаружили большую корчагу (типа открытой банки), два бочонка, около десятка целых горшков и мисок. Обращает внимание находка двух фарфоровых горшков светло-зеленого цвета: сферической формы, на небольшом поддоне и практически со срезанным венчиком. Один из них найден вместе с притертой крышкой с небольшим ушком по центру. Отдельно найдено шесть крышек из светло-желтого фарфора, а также многочисленные фрагменты. Довольно много сосудов «производственного» назначения обнаружили при раскопках «конюшни». Миски и более низкие блюда, нередко с остатками зерна или стеблей растений, стояли перед захороненными лошадьми; рядом располагались кувшины с раздутым туловом и невысоким горлом, в которых, очевидно, хранили воду для поения лошадей. Важным орудием поддержания порядка в ночное время были лампы с плоской чашкой для масла, конусовидной подставкой и соединяющей их ножкой. Выделяется одна лампа на высокой ножке с выделенными «коленцами», которая имитирует стебель бамбука.

В могилах знати выявлена большая коллекция сосудов, но в их числе преобладает бытовая керамика: массивные корчаги, горшки со сглаженными или выделенными плечиками, котелки (у одного из которых нижняя часть покрыта оттисками «вафельного» орнамента); сосудов, которые обычно определяются как ритуальные (триподы, чаши на поддоне, кувшины «в форме головки чеснока», шкатулки-амбары), очень немного.

§ 3. Изделия из металла и камня. Ритуальные бронзовые сосуды в Цинь по форме и орнаменту в основном соответствовали чжоуским традициям, но были менее разнообразны и изысканны в сравнении с сосудами других чжоуских царств. Начиная с раннего Чжаньго, V в. до н.э., отмечается тенденция к уменьшению размеров бронзовых сосудов, что является одной из отличительных черт циньского комплекса. Характерные для Цинь кувшины с круглым дном, расширенным устьем с намеченным сливом и круглой ручкой с одного бока, возможно, возникают под влиянием керамики культур скифского времени на территории Синьцзяна; сходные кувшины, но с уплощенным дном, находят и на памятниках культуры шацзин, которая датирована в пределах IX-V вв. до н. э. и предположительно связана с племенами юэчжей.

Бронзовые фигуры 46 гусей, лебедей и журавлей представляют первые реалистические скульптуры птиц, которые впоследствии воспроизводились на живописных полотнах. В погребениях в пределах мавзолея находят небольшие предметы из бронзы: зеркала, колокольчики и особенно застежки с головками в виде клюва птицы, подобные которым изображены на поясах терракотовых воинов. Это доказывает их использование в качестве поясных пряжек, а не крюков для подвешивания оружия. Встречаются и железные застежки, но, главным образом, из железа изготавливали орудия труда (заступы, проушные молотки, поперечные скребки-оковки, зубила, топоры-кельты, кованые ножи и серпы) и предметы быта (фрагменты котлов, лампы, дверной засов). На территории мавзолея находят также многочисленные фрагменты бронзовых (реже - железных) ножек, уголков, крючков, дисков, которые применялись как детали мебели и интерьера.

В целом, ритуальных бронзовых сосудов, изделий из драгоценных металлов и нефрита пока обнаружено немного, поскольку главная могила императора еще не раскапывалась. Впрочем, очень немного нефритовых украшений обнаружено и на других циньских памятниках, что трудно объяснить, поскольку именно Цинь ближе всего находилось к Хотану, главному источнику качественного нефрита для Китая. Раскопки в Сичуй, где нашли нефритовые полукольца хуан, серьги-подвески цзюэ, скипетры гуй, а также их варианты, выполненные из камня, увеличили общее количество подобных изделий, но, тем не менее, оно не может сравниться ни с элитными погребениями других чжоуских государств, ни с гробницами ханьской аристократии. Впрочем, выводы о тех или иных ритуальных предпочтениях не могут считаться основательными пока не раскопан главный погребальный объект династии и субкультуры Цинь. О том, что показатели могут существенно измениться, свидетельствуют материалы о раскопках дворцовых зданий додинастического периода в Юнчэн, включающие более сотни нефритовых украшений традиционных чжоуских форм (полукольца хуан, серьги-подвески цзюэ, диски би). Там же найдено 34 каменных скипетра гуй, игравших важную роль в ритуальной практике в период с конца Западного Чжоу и до конца Чуньцю.

Глава IV. Комплекс вооружения циньской эпохи (по материалам мавзолея Цинь Шихуанди) - самая насыщенная материалом - включает четыре параграфа, в которых выделяются разделы.

§ 1. Защитное вооружение. Рассматривается в основном на примере терракотовых статуй; выделено три типа: панцири из твердых материалов, панцири из мягких материалов, панцири из комбинированных материалов. Попытки некоторых исследователей интерпретировать доспехи на фигурах как железные не имеют каких-либо доказательств. Пластины на циньских фигурах по размерам занимают промежуточное положение между кожаными пластинами эпохи Чжаньго (известным по находкам в могиле цзэнского хоу И) и железными пластинами доспехов династии Западной Хань. Кираса доспеха изготавливалась из двух частей: нагрудной, состоящей из восьми рядов крупных прямоугольных пластин, и наспинной, которая состояла из семи рядов. Обе части соединялись с левого бока, застегивание осуществлялось за счет трех Т образных пуговиц. Пластины первых четырех рядов на обеих частях кирасы наклепывались на мягкую основу, а остальные связывались между собой шелковыми шнурами. Верхний край пластин надключичной части кирасы, для большей подвижности, не проклепывался, а прошивался шелковыми шнурами по принципу ламеллярного доспеха. Такая конструкция обеспечивала одновременно дополнительную прочность и достаточную подвижность. Наплечники состоят из пластин, связанных в четыре ряда, нижние пластины частично перекрывают верхние. Панцирь этого типа (подвид с воротником и рукавами) обладает заметным сходством с парфянским доспехом периода 50 г. до н. э. - 5 г. н. э., как он изображен на рельефах Халчаян.

Часть солдат (пехотинцы и возничие) носили многослойные защитные халаты, усиленные дополнительной подбивкой и простегиванием. Здесь произошло переложение бытового костюма на военный лад, т. е. удобная в употреблении одежда была специально усилена. Данный тип боевой защиты напоминает русский «тягиляй» или монгольский «хатангу дегель».

Полностью ламеллярный доспех демонстрируют находки из ямы К9801. Из земли было извлечено 87 доспехов и 43 шлема, а также не менее трех конских доспехов. Материалом для пластин доспехов и шлемов послужил обработанный сланцевый известняк, темно-серого цвета. Пластины соединялись между собой тонкой и плоской медной проволокой. Вес одного из реконструированных доспехов из 612 пластин составляет 18 кг, а второго (332 пластины) - 23,18 кг. Первый реконструированный шлем весит 3,1 кг и состоит из 74 пластин. У него выделяются боковины, начелье, нащечники, затылочная часть, а также элемент, закрывающий шейный и верхнюю часть плечевого отдела. Найденные там латы и шлемы могли иметь не только ритуальное, но и боевое значение и использовались для вооружения элитных частей, сражавшихся на колесницах, лошади которых также были защищены доспехом из камня.

§ 2. Оружие ближнего боя. Подразделяется на древковое (клевцы, копья, дротики, трезубцы, боевые шесты) и клинковое (мечи и, возможно, кинжалы). Все найденные в районе мавзолея клевцы относятся к танговым, т. е. они крепились к рукояти с помощью обуха. Однако в составе циньского оружейного комплекса иногда встречались и втульчатые формы - например, находка двустороннего чекана с короткой втулкой, украшенной полосой меандрового узора. Подобное оружие изредка встречалось в составе позднеиньских и чжоуских комплексов, их присутствие обычно объясняется влиянием северных культур нехуаского круга; в дальнейшем они получают распространение у хунну (т. н. чеканы в форме журавлиного клюва). Выделяются четыре типа клевцов, причем преобладают развитые формы (с длинной заточенной бородкой и поднятым кверху бойком).

Наконечников копий немного, они подразделяются на три группы и четыре типа. Среди них выделяется бронебойное, с удлиненным пером и шестигранное в сечении. Большое распространение получают дротики пи, которые мы предлагаем именовать ассегаями, поскольку они могли использоваться не только как метательное, но и как колюще-режущее полифункциональное оружие. В основе их развития лежат восточночжоуские кинжалы, которые также дают начало длинным мечам. При этом циньский вариант, по сравнению с классическими образцами, обладал еще одной функцией. Благодаря стандартизации размеров и увеличению длины черена его можно было при необходимости монтировать на длинное и даже сверхдлинное древко и использовать в сомкнутом строю против пехоты и колесниц противника. Еще одним вариантом полифункционального древкового оружия являлся трезубец цзи, соединявший на одном древке клевец с заточенными обухом и бородкой и наконечник копья. Именно массовое применение такого высокоэффективного вида оружия как трезубцы, по мнению одного из патриархов китайской археологии Ли Цзи, помогло государству Цинь впервые объединить Китай.

Наверший для боевых шестов шу найдено немного, они носили характер вспомогательного оружия.

Важную роль играли мечи (длиной ок. 0,8-0,9 м). Среди найденных выделяются ромбические в сечении «доспешные мечи», предназначенные для поражения тяжеловооруженного противника. На черенах, а в некоторых случаях и на клинках, имеются вырезанные иероглифы, обозначавшие имена мастеров, места изготовления, события, в честь которых мечи изготавливали, циклические знаки и т. д. Эта информация позволила провести довольно четкую датировку некоторых экземпляров мечей и их фрагментов. Почти все были изготовлены в 230-х - 220-х гг. до н. э., т. е. использовались в реальных боевых действиях, а не были сделаны специально для погребения Первого императора. Кинжалы в оружейном комплексе мавзолея пока представлены одним экземпляром, но распространены на других циньских памятниках, причем часто в биметаллическом варианте (железный клинок и бронзовая или золотая рукоять).

§ 3. Оружие дистанционного боя. Пока на территории мавзолея Цинь Шихуанди не обнаружено каких-либо остатков луков или их частей, но их применение очевидно. Почти во всех раскопах наличествуют терракотовые фигуры лучников, изготовившихся к стрельбе. О циньских луках неоднократно упоминают и письменные источники. Однако доминирующую роль играли уже арбалеты. Сохранились в основном их спусковые механизмы из бронзы, представлявшие довольно сложную конструкцию, которую можно разделить на три типа. I тип изготовлен из трех бронзовых деталей, закрепленных в основании ложа при помощи двух осей. II тип также состоит из трех деталей с двумя осями. Отличие состоит в том, что конструкция спускового механизма частично помещается в бронзовый кожух, и отверстия для осей проходят через кожух. Эта модель является более износостойкой, долговечной. Спусковой механизм III типа также состоит из трех основных бронзовых частей, закрепленных посредством двух осей в бронзовом кожухе. Отличие от типа II состоит в форме кожуха (полностью скрывает все детали спускового механизма) и в способе его закрепления в ложе арбалета. Он утоплен в деревянное основание таким образом, что остальные детали, кроме осей, не касаются ложа. Подобный тип спускового устройства считается самым совершенным по конструкции для того времени. Диаметр осей на спусковых механизмах около 0,75 см. Из них только первая ось испытывала большое напряжение, т. к. на нее насаживался «орех», на который, в свою очередь, давила тетива. Вторая ось удерживала шептало, которое по конструкции не испытывало особых перегрузок. Благодаря цилиндрической форме, давление распределялось равномерно по всей поверхности оси. Кроме деталей замка была обнаружена также защитная скоба, предохранявшая спусковой рычаг, и бронзовые «шипы», являвшиеся своего рода прицельным приспособлением. Восстановленная длина деревянного ложа составляла 0,7 м, размах плечей - 1,17 м; реальная дальность полета стрелы, выпущенной из такого арбалета, не менее 300 м.

Наиболее многочисленную категорию вооружения составляют бронзовые наконечники стрел. Они делятся на два отдела, черешковые и втульчатые, в каждом из которых выделяется, соответственно, четыре группы (семь типов) и две группы (два типа). Такое разнообразие связано с использованием против различных целей. Древки арбалетных стрел-болтов в Китае изготавливались из бамбука или веток сандалового дерева, имевших необходимую прямизну. Бамбук обычно расщеплялся вдоль, отдельные его полоски склеивались вместе и для предохранения от сырости тщательно пропитывались лаком, иногда обматывались шелком. Оперение делали из перьев птиц либо из пластинок тонкой кожи.

§ 4. Конский убор и боевые колесницы. Колесницы относятся к сложному оружию, поскольку весь контекст их находок указывает на боевое применение. Отпечатавшиеся в лессе остатки дерева позволили установить размеры повозок: диаметр колес 1,34-1,36 м, длина оси около 2,5 м, длина дышла 3,5 м, длина ярма-перекладины 1,4 м, ширина кузова 1,4 м, а высота бортиков около 1,1 м, что в принципе соответствует размерам более ранних чжоуских колесниц. Заслуживают внимания и размеры лошадиных фигур: высота 1,5 м и длина 2 м, что в целом соответствует реальным размерам циньских лошадей (судя по находкам скелетов при раскопках «конюшни»). Фигуры верховых лошадей на 20-25 см выше колесничных. Но при этом лошади, запряженные в бронзовую колесницу № 2 (из двух найденных), - самые большие, высотой 1,8 м и длиной 2,2 м. Две центральные лошади каждой колесницы были запряжены при помощи системы, состоящей из двух ярм-рогаток и ярма-перекладины, которая служила для передачи повозке тяглового усилия лошадей. Каждое ярмо-рогатка изготавливалось из дерева, имело нашейную кожаную подушку и вспомогательную лямку, которая закрепляла ярмо на шее коня. В верхней части оно соединялось с перекладиной, которая, в свою очередь, крепилась к дышлу. К ярму для его удержания на шее коня пристегивалась шлея, состоящая из нескольких ремней. Как уже говорилось, с каждого бока от коренных лошадей пристегивались еще по одной. Управление всеми конями осуществлялось посредством вожжей и бамбукового стека, который возница держал в руке.

Верховые лошади снабжались развитым уздечным набором, но в их снаряжении отсутствовал основной элемент, обеспечивающий переход от конной пехоты к кавалерии как особого рода войск: жесткое седло с арочными луками и/или стремена. Использовалось исключительно мягкое седло. В оформлении фигур верховых лошадей в яме № 2 была выделена интересная особенность: гривы у них были довольно коротко подстрижены, но при этом в центре оставлялся выступ из волоса (назывался «цветок гривы» или «одинокий цветок»), ухватившись за который кавалеристы запрыгивали в седло; такой дополнительный хват очень помогал при отсутствии стремян. Поэтому циньская конница находилась на начальной стадии развития. На это указывают и количественные показатели: из общего числа около 8 000 выявленных фигур солдат на долю всадников приходится только 116 экземпляров (менее 1,5 %). Заслуживает внимания тот факт, что т. н. кавалеристов безвестные скульпторы изобразили не верхом, а в более привычном для них положении рядом с лошадью. Конечно, это можно объяснить, например, тем, что в яме № 2 представлен парадный строй, своего рода строевой смотр, а не походное и тем более боевое построение. И однако выбранный вариант композиции представляется вполне символичным: для циньцев более естественным было стоять на земле, а не сидеть в седле. Их всадники, по сути, представляли собой пехотинцев, посаженных на лошадей. Однако снаряжение этих солдат: укороченные панцири, штаны и сапоги, а также шапочки с завязками - демонстрирует начавшийся процесс преобразования одного рода войск в другой. В целом, вспомогательные функции циньской конницы, при всей их несомненной важности, не были связаны с решением самостоятельных боевых задач. Для становления кавалерии как особого рода войска требовалось пройти довольно долгий путь развития, завершившийся только в эпоху Средневековья.

Завершая обзор сюжетов, связанных с военным делом Цинь, следует отметить, что соотношение между раскопанными ямами с фигурами солдат и лошадей в принципе соответствует данным письменных источников по боевым порядкам чжоуских армий. Яма № 1 расположена справа, где обычно и располагались главные силы. Порядок построения внутри ямы соответствует описанному в письменных источниках как «садок для рыбы». Выделенные линии авангарда, арьергарда и флангов создавали каркас, плотно заполненный латниками (аналогия пластинчатого доспеха с рыбьей чешуей), которые, по данным летописи «Цзо чжуань», выстраивались за ударными колесницами. Особую роль играли арбалетчики, которые назывались «ударными войсками». В летописи «Хань шу» (глава «Син фа чжи») говорится, что «циньский Чжао-ван побеждал с помощью “ударных войск”»; а в трактате «Сюнь-цзы» отмечено, что «вэйские солдаты не могли справиться с циньскими “ударными войсками”». Яма № 2 находится слева, где располагались вспомогательные войска. Они были разделены на четыре небольшие группы, разные по составу, что давало возможность сочетать регулярные порядки с маневрированием на поле боя. Яма № 3 соответствует описанному в «Цзо чжуань» месту, где перед сражением проводился совет высших офицеров и гадание об итогах боя.

В обиходе (в т. ч. научном) керамические фигуры солдат и офицеров из трех ям в районе мавзолея принято называть «гвардейцами». Но, скорее всего, археологами найдена скопированная в глине полевая армия, собиравшаяся со всех концов империи, чем и объясняется значительная разница в облике солдат. Подразделения столичного гарнизона и отдельно дворцовой гвардии будут еще обнаружены в ходе дальнейших раскопок.


Подобные документы

  • Цинь Шихуанди – великий китайский император, который положил конец многовековой эпохе Воюющих Царств, объединивший их в огромное мощное государство. Легизм как одна из основных школ философии эпохи Чжаньго. Школа законников. Политика Цинь Шихуанди.

    курсовая работа [71,0 K], добавлен 06.06.2011

  • Основные характеристики погребальных обрядов, распространённых на территории золотоордынских городов Волго-Донского региона. Археологические описания погребальных комплексов, оставленных золотоордынским населением. Анализ захоронений русского населения.

    дипломная работа [5,0 M], добавлен 14.06.2017

  • Экономическая, социальная и политическая обстановка в Китае в V-III вв. до н.э. Методы управления и реформы Шихуанди в империи Цинь. Предпосылки и причины быстрого падения династии. Роль правления династии Цинь в истории древнекитайского государства.

    курсовая работа [53,0 K], добавлен 15.01.2011

  • Основные периоды в истории Древнего Китая Шан (Инь), Чжоу Цинь и Хань (по наименованию династий и царств). Природные условия Древнего Китая. Развития ремесла, культуры. Создание высшего государственного органа. Внешняя, внутренняя политика Цинь Шихуанди.

    реферат [28,8 K], добавлен 27.03.2011

  • Исследование археологических раскопок средневековых городов и изучение находок и предметов материальной культуры. Анализ вооружения различных народов и племен, населявших Тохаристан в раннем Средневековье. Приемы фортификации и способы борьбы с ними.

    курсовая работа [6,6 M], добавлен 18.05.2014

  • Предпосылки и основные вехи усиления Цинь. Цинь Ши-хуанди на китайском троне. Административные распоряжения и указы. Административно-экономические реформы. Слабые стороны устройства империи и ее крах. Историческая специфика и значение циньской империи.

    реферат [26,0 K], добавлен 22.12.2008

  • Особенности различных типов вооружения русской армии 1812 г. Характеристика вооружения по родам войск (пехота, кавалерия) и сравнение вооружения в соответствии с чинами (офицерское и нижних чинов). Анализ наградного оружия, являвшегося только офицерским.

    курсовая работа [577,4 K], добавлен 21.07.2014

  • Основные сведения об археологических памятниках, расположенных в торфе, методы их разведки и раскопок. Поиск памятников на территории торфяных массивов ХМАО - Югры. Анализ условий торфообразования и залегания для сохранения археологических памятников.

    курсовая работа [856,6 K], добавлен 27.03.2013

  • История открытия и этапы исследования Аркаима - важного памятника эпохи бронзового века и историко-ландшафтного заповедника. Тщательно спланированный архитектурный план городища как идеальной крепости. Изучение основных гипотез предназначения Аркаима.

    контрольная работа [26,2 K], добавлен 22.09.2016

  • Горбуновский торфяник - всемирно известный археологический памятник. Этапы в истории открытия и заселения Горбуновского торфяника. Быт первобытных людей на Урале. Скульптура Древнего Урала, пещерные находки. Освоение русских земель старообрядцами.

    курсовая работа [68,4 K], добавлен 23.12.2010

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.