Психологические подходы

Интерес к психологии как своеобразная реакция на принцип обусловленности литературы социально-исторической средой. Развитие этих взглядов в работах психологов, отмеченных некритическим, механическим использованием положений культурно-исторической школы.

Рубрика Психология
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 23.09.2018
Размер файла 52,4 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Психологические подходы

Ключевые слова: психология, психологический склад писателя, психологическая точка зрения на литературу, восприятие, ощущение, язык, внутренняя форма слова, читательское восприятие, бессознательное, коллективное бессознательное, психоанализ, архетип.

В основе психологических подходов лежит общая мысль об идее слова, как порождающей модели (А.Ф. Лосев). Психологическое направление в литературоведении отвечает потребности разгадать тайну художественного произведения, опираясь преимущественно на психологию творца и читательское восприятие. Направление получает развитие с усилением внимания к отдельной личности с последней трети XIX века и на всем протяжении ХХ столетия. Психологический подход представлен разнородными и подчас противоречивыми явлениями - специальным направлением в общей психологии (психология искусства), опирающимся на эмпирику, психологической школой на Западе и Харьковской психологической школой, фрейдизмом, аналитической психологией Юнга, новыми подходами последователей Фрейда и Юнга, разработками их учеников и оппонентов. При всех различиях школ и методов общее в психологическом подходе видится в ориентации на изучение психологии автора как творца и на исследовании восприятия художественного произведения читателем. В системе литература сторонников психологического подхода интересуют в первую очередь связи автор - произведение и произведение - читатель, субъективная сторона авторского творения, постигаемого читателем в зависимости от собственного душевного склада и жизненного опыта.

Интерес к психологии явился своеобразной реакцией на принцип обусловленности литературы социально-исторической средой, получившей развитие в работах, отмеченных некритическим, механическим использованием положений культурно-исторической школы. Вместе с тем психологическое направление возникло в ее недрах. У истоков психологической школы на Западе труды И. Тэна, а в России - академика А.Н. Веселовского. С теоретиками культурно-исторической и социально-исторической школы психологическое направление объединяет основное положение о связи литературы с национальной традицией и с историческим процессом.

За рубежом психологическое направление в литературоведении развивали Э. Эннекен, В. Вундт, В. Вец, Э. Эльстер, Э. Бертгам, Э. Гроссе. Так, французский ученый Эмиль Эннекен (1858-1888) выдвинул идею соединения эстетического и социологического аспектов, для которого предложил специальный термин “эстопсихология”. В самом произведении, и только в нем советует он искать необходимые указания тому, кто хочет разгадать тайну художника. Для этого Эннекен предлагает общий план анализа: 1) эстетического; 2) психологического; 3) социологического.

В России психологический метод обязан своим развитием, прежде всего, трудам А.А. Потебни и его последователей - Д.Н. Овсянико-Куликовского, А.Г. Горнфельда, В.И. Харциева, Б.А. Лезина и других ученых, публиковавших свои работы в альманахе “Вопросы теории психологии творчества”, редактируемого А.А. Потебней.

В 1862 году А.А. Потебня опубликовал серию статей в “Журнале Министерства народного просвещения”, посвященных философии языка В. фон Гумбольдта. Затем эти статьи вышли отдельной книгой под названием “Мысль и язык”. В основе труда - “высокая психология, близкая к философии и поэзии, к истории и к тому, что теперь называют этнографией и антропологией в духе Леви-Стросса”.

Главный термин А.А. Потебни - “внутренняя форма слова” - выходит из представления о том, что слово рождается вместе с пониманием, звучание соединяется со значением. Как и В. фон Гумбольдт (1767-1835) А.А. Потебня увидел в слове свернутую метафору, единство членораздельных звуков, создающих представление и образ. Его отправная точка - этимология - глубинная национально-ментальное представление о предмете (окно - око, медведь - ведавший мед и т.д.)

Гениальность догадки А.А. Потебни заключается в том, что внутренняя форма слова выражает не всю мысль, обозначает не все признаки вещи, а лишь один из многих возможных. Так, образ стола, получивший внутреннюю форму от корня “стл”, того же, что и в глаголе “стлать”, в реальности может обозначать всякие столы, независимо от их формы, размера, предназначения или материала. Центр образа, сохраняющий функции опорного значения, находится на пути от научной констатации к чувственному восприятию. Язык несет на себе следы индивидуального человеческого общения. В слове, в его внутренней форме заложена идея движения - от ока к окну, от этимологического обозначения к современному представлению, “забывшему” об изначальном смысле, но обогащенному научной идеей тождества слова и вещи.

Внутренняя форма - образ образов, завязанная на вторичное участие, на философскую идею диалога, гегелевское положение об обратной связи. А.А. Потебня называет этимологической положение ближайшим. Но внутренняя форма, имеющая и второе субъективное содержание, определяет ее двуединство и позволяет назвать внутреннюю форму знаком, символом, “отношением содержания к сознанию; она показывает как представляется человеку его собственные мысли”. И представление это всегда субъективно, чувственно. Этимология - только отправная точка, из которой развивается внутренняя форма. По представлению современного исследователя “в одной этой мысли в зародыше содержится уже Соссюр и соссюровский структурализм”. Но путь от внутренней формы слова к внутренней речи ведет и к религиозной философии, и к философии языка П.А. Флоренского и Г.Г. Шпета.

Идея внутренней формы слова естественно объединяет эстетику, лингвистику и психологию, а при построении структуры текста демонстрирует тождество слова и вещи.

Размещено на http://www.allbest.ru/

При переходе от произведения к воспринимающему сознанию (читателю, слушателю и т.д.) обращение к идее внутренней формы слова - это уже не констатация, а направление пути к смыслу, к началу начал, доступные поэзии и вере. Превращение общепринятого значения в индивидуальный смысл возникает в личном опыте человека. При подходе к литературе можно сказать, что образ не прямо выражает мысль, но оказывается средством в создания мысли. И сколь бы ни был умен и талантлив автор, он не может предугадать субъективного впечатления каждого читателя. Не может он и быть уверен в том, что его мысль понята однозначно. Идея В. фон Гумбольдта о языке как о деятельности дает возможность А.А. Потебне провести аналогию слова со стрелочником на железной дороге, переводящим поезд на рельсы, а восприятие слова - с возгоранием одной свечи от другой. Поставив в центр своей концепции идею восприятия, А.А. Потебня вслед за В. фон Гумбольдтом приходит к мысли, что творимое автором содержание беднее образа, ибо образ производит субъективное впечатление в воспринимающем, и всякое понимание, по мысли В. фон Гумбольдта, есть вместе с тем непонимание.

Ценность этого положения в признании многозначности образа и в возможности его разных толкований, в неокончательности любых подходов.

Но как в таком случае исследователю искусства и литературы уйти от релятивизма, от субъективности трактовки? В поисках ответа ученые Харьковской школы обратились к фигуре автора, к его биографии и психологии, а также к историческому и национальному контексту произведения, что связало психологическую школу с биографическим методом, с культурно-исторической школой, но также с социологическим методом.

Размещено на http://www.allbest.ru/

психология социальный исторический

Формирование взглядов А.А. Потебни и его учеников складывалось не только под воздействием идеалистической философии, но и концепций русских революционных демократов, что находит отклик и у А.А. Потебни, и особенно у одного из самых известных его последователей - Д.Н. Овсянико-Куликовского.

В основу концепции Д.Н. Овсянико-Куликовского, помимо идей психологической школы и воздействия А.А. Потебни, легли мысли о неодолимости общественного прогресса, оформленные в категориях позитивистской философии. Свою исходную точку зрения сам он формулирует так: “Человечество вышло из зверства и, проходя через варварство, развивается в направлении к высшей человечности и красоте”. При этом, по мысли ученого, “о красоте объективной (в природе и в космосе) и речи быть не может: это миф...” Может быть речь только о красоте субъективной, т.е. об ощущении, чувстве, сознании, идее красивого. Но в таком случае эту субъективную красоту нужно разложить на известные психические процессы. Эти психологические процессы у Овсянико-Куликовского имеют национальную и социальную форму. Национальность для него - “объединение социальных групп в более обширную группу на почве общего языка, который является опорой для коллективной умственной деятельности”, возвышающейся над собственно языковой сферой. Процесс этот Овсянико-Куликовский прослеживает в религии, в мифе, в литературном творчестве, где возможно вывести “психологическую форму личности” писателя.

В качестве примера подобного анализа можно привести неоднократно издававшийся очерк Д.Н. Овсянико-Куликовского “Гоголь”. Ученого особенно интересует природа гениальности творца “Мертвых душ”. Для ответа на поставленные вопросы вначале излагается подробная биография русского писателя, в которой выявляются его природные особенности и истоки душевной драмы: “Этот больной человек, этот невропат, меланхолик, ипохондрик и мизантроп нес великую тяготу великого призвания”. К определениям “художник-мизантроп”, “художник-ипохондрик” добавляются природные свойства лиричности и крайнего эгоцентризма: “род гипертрофии того центра психики, который называется “Я”. Физиологическая психология служит Д.Н. Овсянико-Куликовскому отправной точкой для характеристики миропонимания Гоголя: религиозная идея, “благородная, но фатальная”, привносит в эту больную душу “самоотравку гениальности”.

Гоголь хотел сначала 1) нарисовать все плохое в природе русского человека; 2) обнаружить в нем затем хорошие задатки; 3) указать путь спасения России. Этот замысел Д.Н. Овсянико-Куликовский видит в “эгоистической антитезе” - “Я и Русь”; “Я и Бог”. Основная часть работы посвящена художественному методу Гоголя и содержит разделы: “Гоголь как ум”; “Гоголь и Россия”; “Гоголь - моралист и мистик”; “Общерусс на малороссийской основе”. Уже перечень глав указывает на близость Д.Н. Овсянико-Куликовского к культурно-историческому методу. Однако общая трактовка замысла поэмы “Мертвые души” выводится в первую очередь из “особого психологического склада” писателя, из “интуиции гения”.

И в работе о Гоголе, и в других статьях Д.Н. Овсянико-Куликовского привлекают, помимо конкретного анализа, также более общие философские проблемы - смысла и ценности жизни, природы таланта и гениальности, морали и цивилизации. Он верит, что “становясь цивилизованнее, человечество становится человечнее”, что талант рождается “из силы творчества и оригинальности”, а “гениальность есть явление мысли”.

В работах “Лев Толстой как художник”, “История русской интеллигенции”, “Поэзия Генриха Гейне” и особенно в очерках о Горьком и Михайловском Д.Н. Овсянико-Куликовский разрабатывает положения общественной психологии и социальной психологии. В утверждении влияния классовой идеологии на душевный мир писателя он близок к революционным демократам и к Г.В. Плеханову. “Между художественным творчеством... и нашим обыденным житейским мышлением, - полагает Д.Н. Овсянико-Куликовский, - существует тесное психологическое сродство: основы первого даны в художественных элементах второго”.

Но, находясь и на социологической почве, Д.Н. Овсянико-Куликовский не порывает с потебнианством. Обдумывая вопрос о том, что есть национальность, он пишет об “объединении социальных групп в более обширную группу на почве общего языка, достигшего известной высоты развития и являющегося психическим основанием для коллективной умственной деятельности, стремящейся возвыситься над тем, что непосредственно дано в языке”. Авторское выделение слов язык и коллективная умственная деятельность подчеркивает основной ход мысли Д.Н. Овсянико-Куликовского: значимость языка проявляется в творчестве, в мифе, в религии, превращающихся с языком в психологическую форму. И в редактируемой Д.Н. Овсянико-Куликовским “Истории русской литературы XIX века” принципы психологической школы оказываются доминирующими.

По-другому подходят к изучению литературы ученые, занимающиеся общей психологией. В основе их подходов лежит мысль о необходимости выявления “мысли - речи - языка” как сложной саморегулирующейся системы. Это - нелинейные системы. Новая парадигма, укоренившаяся в психологии в терминах синергетики лишь в конце XX века, имеет своим основанием психологический анализ конца XIX столетия. Для них художественное произведение - прежде всего материал для наблюдения и эксперимента. Психологическая наука в поисках новых объектов и методов изучения обращается к “сложным проблемам эстетической реакции”. Именно так определяет свои задачи Лев Семенович Выготский (1896-1934) - автор трудов по развитию высших психологических функций и психологии искусства в предисловии к книге “Психология искусства”, написанной в начале 20-х годов и опубликованной лишь в 1965 году. Еще в студенческие годы, слушая лекции Ю.И. Айхенвальда, интерпретировавшего литературные тексты в русле психологической школы, Л.С. Выготский задумывается над проблемами психологического воздействия искусства на читателя, что находит отражение в его раннем трактате о Гамлете (1916). Знакомство с психологией развивается у молодого ученого в связи с интересом к литературе и искусству. Высоко оценивая методы точного анализа формальной школы, Л.С. Выготский не приемлет представлений о тексте как о структуре.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Полемизирует он и с А.А. Потебней, упрекая его за недооценку переживаний личности. Для него наиболее существенной представляется психологическая сторона художественного произведения. Его цель “развить своеобразие психологической точки зрения на искусство и наметить центральную идею” на стыке “объективной психологии” и “нового искусствоведения”. Глобальность поставленной задачи и ее, по определению автора, “синтетический характер” обусловливают сильные стороны концепции Л.С. Выготского. Подкупает живой интерес к фактам рождения и восприятия произведений искусства, широта кругозора и смелость автора, не опасающегося вступать в дискуссию с признанными авторитетами, давать оценки А.А. Потебне и З. Фрейду, собственно анализ художественных произведений - от “Гамлета” Шекспира до басен Крылова.

В основе метода Л.С. Выготского - ассоциативная психология. При восприятии другого человека Л.С. Выготскому видится недостаточность понимания одних слов и мыслей. Недостаточно “и понимание мысли собеседника без понимания его мотива, без того, ради чего высказывается мысль”. В психологическом анализе доходят до конца только тогда, “когда распознают последний и самый утаенный план речевого мышления, его мотивации”.

При подходе к литературе и к художественному образу превращение общепринятого значения в индивидуальный смысл возникает в процессе индивидуального опыта. Подобное превращение требует от автора и читателя психологического анализа. Именно так рассматривает Л.С. Выготский литературное произведение - эпос, лирику и драму.

Обратимся к классическому примеру - анализу Л.С. Выготским рассказа И.А. Бунина “Легкое дыхание”. Л.С. Выготский обращает главное внимание на название рассказа. В русле системного подхода это глобальное определение, обуславливающее построение всех частей. В тексте выделяются “наименьшие фрагменты”, сохраняющие свойства целого. Л.С. Выготского интересует “тайна порождения речи”, то, как слова Бунина влияют на читателя. Основной сюжет ответа на вопрос не дает. Это рассказ о жизни гимназистки Оли Мещерской, в которой нет ничего романтического. Вскружившая голову гимназисту, ставшая любовницей пожилого приятеля отца и застреленная казачьим офицером, Оля Мещерская остается в круге банальности и пошлости того, что автор называет “мутью жизни”. Ассоциативная психология строится через включение в анализ рассказа второго и третьего мотивов. Эта история классной дамы, не более романтичная, чем история Оли Мещерской. Разочарование в обожаемом брате, придуманная идея высокого служения просвещению и экзальтированная печаль по погибшей ученице, заставляющая даму посещать могилу на кладбище - тоже “житейская муть”. Внимание к стилю Бунина заостряется при анализе эпизодов, где нет высоких слов. Включение в текст дневника Оли еще более снижает романтику “Легкого дыхания”. Слово “любовь” вообще ни разу не употребляется.

Разгадку названия, “самый утаенный план речевого мышления” Л.С. Выготский находит в психологическом подтексте, в переключении бытового плана на природный, философский, который выше и чище “житейской мути”. Психологический анализ Л.С. Выготского строится на расщепленности сюжета, на “скачке” от повествования о жизни Оли и описания могилы с венком из искусственных цветов к “pointe”, к разговору гимназисток, подслушанного классной дамы (“Послушай, как я вздыхаю…”). Оля Мещерская живет, как дышит. И рассказ Бунина не о ней, а о легком дыхании.

Подобный прием психологического анализа, при котором линейное повествование получает новое направление, используется Л.С. Выготским при анализе “Гамлета” Шекспира. Цитируя мысль С.М. Эйзенштейна, ученый отмечает, что для разработки художественной формы необходимо, чтобы герой одновременно развивал и задерживал действие. Задержки действия у Л.С. Выготского - уход от линейного сюжета в подтекст, позволяющие фиксировать скрытые психологические мотивы. Позже Л.Я Гинзбург назовет этот прием расхождением мотива и поступка.

В представлении Л.С. Выготского словесно выраженный художественный образ - не одномерен, не линеен. Само русское слово “образ”, как и латинская “форма”, несет в себе и активное и пассивное начала, принимающие и образующие, ибо “где есть что-то образовавшееся, там было и образующее”. Процесс формирования основной идеи рассказа у Л.С. Выготского есть сопряжение слова и поведения “как свернутое, сокращенное действие”.

Но эмпирически подмеченные связи между автором и произведением, допускающие гипотезы, делают метод Л.С. Выготского импрессионистическим. В поисках более основательных научных опор сам Л.С. Выготский обращается к фрейдизму. Направление получило имя своего создателя австрийского врача-психиатра Зигмунда Фрейда (1856-1939). В оценке Л.С. Выготского Фрейд - “один из самых бесстрашных умов века” - вскрывает “те общебиологические законы, которые властвуют во всем мире”.

Став широкой философской и антропологической доктриной, фрейдизм вырабатывает и собственную философию культуры и собственный метод исследования бессознательных психологических процессов, которым Фрейд придает универсальное значение. В системе “литература” - это то же отношение “автор--произведение”, причем в качестве источников и мотивов в произведении выступают элементы психосексуального развития автора, особенно переживания его раннего детства.

Одним из первых значение и критику фрейдизма в литературоведении обозначил В.Н. Волошинов, ученый, принадлежавший к кругу М.М. Бахтина. В работе 1927 г. четко выделены доминанты фрейдистского психоанализа: “Судьба человека, все содержание его жизни и творчества - следовательно: содержание его искусства, если он художник... - определяется судьбами его полового влечения, и только ими одними. Все остальное - лишь обертоны основной, могущественной мелодии сексуальных влечений”. Эта “новая общепсихологическая теория” уже на рубеже XIX--XX веков претендовала на решение многих загадок поведения человека. Теория приобрела “столь великую популярность, что многие... и в наши дни убеждены, что психология - это и есть Фрейд”.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Открытие Фрейда и в самом деле трудно переоценить. За главным регулятором человеческого поведения, за сознанием он обнаружил глубинный пласт могущественных, часто непреодолимых желаний. Их выявление ради исцеления души получило название психоанализа, а сам фрейдистский метод - психоаналитического метода. Важнейшим его инструментом З. Фрейд считал изучение свободных ассоциаций, позволяющее проникнуть в “преисподнюю психики”. В психоанализе проделан путь перехода от физиологии к психологии. Бессознательное оказывается полем действия инстинктов самосохранения - страха, агрессии и продолжения рода. Последний, несущий огромный заряд энергии, назван термином “либидо”, ставшим своего рода паролем психоанализа. Выявление либидо благодаря гипнозу и свободным ассоциациям показалось Фрейду недостаточным. Он обратился к изучению сновидений, результаты которого изложил в книге “Толкование сновидений” (1900). В ней появляются символы, имеющие, по мысли автора, универсальное значение. И хотя точность этих образов медицинскими экспериментами не подтвердилась, в искусстве ХХ века, в частности в поэтике сюрреализма, они составляют настоящий толковый словарь. Это замена целого частью, уподобление человека вещи, олицетворение, символы полета, падения, видения острых предметов, их сгущение в причудливые образы, перестановки, игры с временем и с пространством.

В стремлении сформулировать биогенетический закон поведения человека З. Фрейд обращается к произведениям искусства. Ему принадлежит и ряд работ в этой области - статьи о Леонардо да Винчи, Шекспире, Гете, Гофмане... При всей разности материала концепция фрейдистского человека в них доминирует. Личность предстает под двойным давлением - природным и социальным. Естество находится в антагонизме с культурой, в которую личность погружена. Человек вынужден подавлять в себе инстинкты агрессии и сексуальности, что рождает дисгармонию. В поведении взрослого решающим остается опыт ребенка. Знаменитая улыбка Джоконды на полотне да Винчи - “полная тайны улыбка его матери”.

Современное литературоведение несомненно многим обязано З. Фрейду. Оно унаследовало самое “ценное в психоанализе - обращение не к официальному сознанию, а ко всей психике в ее целом, и прежде всего к глубинам бессознательного, к поискам противоборствующих “субъективных мотивировок” поведения человека.

Одной из главных болезней, описанных Фрейдом, стала “болезнь сомнений (folie de doute)”, вошедшая в русскую медицину под термином “навязчивые состояния”. В основе навязчивых состояний лежит специфическая форма невроза, при которой человек не может отказаться от поведения, когда его поступки и побуждения совершаются как бы насильственно, помимо его воли. Навязчивые сомнения, непреодолимая медлительность, препятствующая успешной повседневной деятельности, повышенная педантичность, бесплодные раздумья могут вылиться в образ патологической личности (“человек-волк”, “человек-крыса”). Этот ход, подмеченный в искусстве как путь создания художественного образа, можно видеть в произведениях разных эпох от химер средневекового собора и живописи Босха до современных произведений литературы и искусства.

В сегодняшних работах по философии и филологии методология Фрейда сопрягается с генеративной поэтикой. Переход от поверхностной структуры к глубинной путем анализа трансформаций можно рассматривать так же как цель психоанализа. В генеративной грамматике это трансформации негативной, вопросительной либо номинативной конструкций, при которых идея сохраняет себя в глубинной языковой форме. Применительно к литературному анализу это может быть расщепление текста, исследование его мотивов, ведущих к социальным или психологическим зонам вопреки сопротивлению текста, напоминающего сопротивление пациента, подвергающегося психоанализу. Подобную технику ретардации сам Фрейд использовал при анализе произведений Софокла и Шекспира. Эта же техника используется и в других психологических подходах, в частности, у Л.С. Выготского.

При обращении к модернизму, где “бессознательное субъекта есть дискурс Другого” (Ж. Лакан), фрейдистский анализ требует от исследователя бесстрастности, расчлененности текста, разбора произведения “по винтикам”. Вслед за Фрейдом у Лакана бессознательное структурируется как “язык в его индивидуальной форме”.

Таким образом, фрейдистский метод психоанализа представляется наиболее пригодным для изучения модернизма и постмодернизма. Он вряд ли соотносим с идеей М.М. Бахтина, ищущего в диалоге “третьего” - Бога или Высший смысл.

С другой стороны, самые достоинства фрейдистского анализа таят в себе возможности упрощения. С.С. Аверинцев справедливо сопоставляет “методологическую модель” фрейдизма с моделью вульгарного социологизма: “В избитой шиллеровской формуле о любви и голоде, господствующих над миром, фрейдизм взял первую половину, вульгарный социологизм вторую”.

Категоричность оценок, идентификация автора с персонажем во многом снимают возможность видеть в художественном произведении эстетический объект, лишают образ многозначности, составляющей тайну и обаяние художественной литературы. Не устраивала многих учеников З. Фрейда и более общая модель - сведение сложных форм бытия к простейшему началу. Из последователей венского психоаналитика возникает целый ряд соперничающих школ, среди которых самыми известными становятся “школа индивидуальной психологии” Альфреда Адлера (1870-1937) и школа аналитической психологии Карла Густава Юнга (1875-1961).

Австрийский психиатр и психолог А. Адлер, активный участник фрейдистского научного общества, разошелся с Фрейдом в признании пропасти между сознательным и бессознательным, поставив в центр “человеческой деятельности волю к власти” и став одним из основоположников неофрейдизма. Существенным был для него и социальный аспект объяснения психологических явлений.

К.Г. Юнг среди учеников З. Фрейда в наибольшей мере интересовался вопросами искусства. Медик по образованию, начав с ассистента в психологической клинике Цюриха, он первоначально примыкает к венской аналитической школе З. Фрейда, страстным поклонником которого является. Критицизм по отношению к учителю возникает примерно в то же время, что и у Адлера. Канун первой мировой войны называют временем отхода Юнга от последователей фрейдизма. Наблюдая душевнобольных пациентов, он подмечает в их бреду мотивы более глубокие, чем те, что выявлял психоанализ. Юнг приходит к мысли, что глубинные формы бытия не сводятся к простейшему началу, что сексуальные мотивы наделены в психике сложнейшими символическими значениями. В работе “Метаморфозы и символы либидо” (1912) Юнг сопоставляет сны с мифами и образами фольклора. Эти аналогии приводят его к выводу, что за пределами фрейдовского бессознательного “Я” лежит коллективное бессознательное. Применительно к системе “литература” жесткая подсистема Фрейда “автор--произведение” дополнилась отсылкой к отношениям “автор--традиция” и “автор--реальность”. Концепция К.Г. Юнга содержит несколько уровней:

· бессознательное, вытесненное из сознания индивида (по Фрейду);

· групповое бессознательное семьи или мелких социальных групп;

· бессознательное более крупных групп (нации, группы наций, европейское сообщество и др.);

· общечеловеческое бессознательное;

· общебиологическое бессознательное, объединяющее человека с животным миром и лежащее за пределами психологии.

В глубинах бессознательного складываются архетипы, образы, родственные созданиям человеческой фантазии. Учение Юнга об архетипах восходит к платоновской традиции, у которого идеи, “перемещенные из божественного сознания в бессознательное человека”... теряют “свой ценностный ореол”. Отказываясь от однозначного толкования человеческой фантазии, Юнг приближается к романтикам. Его мышление “проникнуто принципиальной несистематичностью”. Художник у него - “прежде всего человек, отличающийся незаурядной чуткостью к архетипическим формам и особо точно их реализующий”, что роднит его с пророком. (“Психология и алхимия”, 1944.)

При обращении к литературным текстам представление о психике, граничащей с оккультизмом, приводит Юнга к делению их на “психологические” и “визионерские”. Первые, менее насыщенные архетипическим материалом и содержащие элемент бытописательства, уступают пророческим, визионерским, содержащим в глубине миф. С этих позиций исследует Юнг и образы мировой культуры - Фауста Гете, Улисса Джойса, циклы опер Вагнера. При разработке типологии характеров (“Психологические типы”, 1921) Юнг предлагает выделять доминирующую психологическую функцию (мышление, чувство, интуицию, ощущение).

Знакомство с юнговской психологией сказывается в творчестве многих художников ХХ века.

Ему отдали дань Вячеслав Иванов, Герман Гессе, Томас Манн. Уступая З. Фрейду в четкости, вводя в свою “глубинную”, или “аналитическую психологию” принципиальную эклектичность, родственную понятиям “мировая душа”, “мировая воля”, “брахман”, К.Г. Юнг вместе с тем выражает подход к внутреннему миру человека как к открытой многосоставной структуре. Это делает небесполезным знакомство с юнгианством и при изучении системы “литература”.

Среди многих последователей Юнга особое место принадлежит французскому философу Гастону Башляру (1884-1962). Обратившись к современному естествознанию, философ на его материале пытается примирить рационализм и “чистый опыт”, обнаружив во вселенной психосоматические символы - архетипы: отцовски-защитную силу Огня, женственную нежность Воды, материнское тепло Земли, свободную стихию Воздуха. Позаимствовав у Юнга представление о сменяющих друг друга символических архетипах, Г. Башляр строит систему развития науки, первым этапом которой было развитие чистого эмпиризма, вторым - возникновение абстрактного мышления, третьим, современным - понятийное обобщение новых эмпирических открытий. Этот третий, заключительный период характеризуется открытостью, готовностью к самоопровержениям под контролем результатов научного эксперимента, признанием неокончательности истин как “исправления ошибок”.

Синтезирующая способность науки, по Г. Башляру, проистекает из творческих способностей человека, спонтанности обыденного сознания, питающегося не только знаниями, но интуицией. Воображение - одна из главных опор концепции Г. Башляра. Отсюда его интерес к искусству. В работах “Интуиция мгновения” (1932), “Лотреамон” (1939), “Поэтика пространства” (1957) он выстраивает “символические архетипы”, проявляющиеся “индивидуально в разных типах сознания”. Подобный подход, характерный для психологического направления, обусловливает особенности “метапоэтики” Г. Башляра. В отдельном поэтическом произведении, изучая его лексико-метафорический строй, вглядываясь в глубины слова-образа, он созерцает Вселенную.

Так, анализируя сборник Лотреамона “Песни Мальдорора”, характеризуя в нем 185 образов разных животных, Г. Башляр находит в них общую агрессивность и приходит к мысли о мироощущении поэта, одинокого во враждебном мире. Подобный же подход осуществлен при анализе поэмы В.В. Маяковского “Облако в штанах”. Отношение “автор - художественное произведение” изучается Г. Башляром вне биографического метода с опорой на “архетипы грезы”.

В заключение можно сказать, что психологические подходы при анализе литературы как системы могут быть использованы в разной мере. Во многом это зависит и от характера художественного произведения, и от индивидуальности исследователя. Ни один из подходов не универсален, но ни один из них не бесполезен.

Литература по теме

1. Выготский Л.С. Мышление и речь. - М., 1996.

2. Выготский Л.С. Психология искусства”. - М., 1968.

3. Потебня А. А. Эстетика и поэтика. - М., 1976.

4. Потебня А.А. Теоретическая поэтика. - М., 2003.

5. Фрейд Зигмунд. Введение в психоанализ. Лекции / Издание подготовил М.Г. Ярошевский. - М., 1989.

Дополнительная литература

1 Аверинцев С.С. Аналитическая психология Г. Юнга // О современной буржуазной эстетике. Вып. 3. - М., 1972.

2 Академические школы в русском литературоведении. - М., 1975.

3 Балашова Т.В. Научно-поэтическая революция Гастона Башляра // Вопросы философии. № 9. 1972.

4 Бибихин В.В. Внутренняя форма слова. - СПб., 2008.

5 Волошинов В.Н. Фрейдизм. - М.; Л., 1927.

6 Жеребин А.И. Философская проза Австрии в русской перспективе. - СПб., 2008.

7 Осьмаков Н.В. Психологическое направление в русском литературоведении. - М., 1981.

8 Пресняков О.П. А.А. Потебня и русское литературоведение конца XIX - начала XX века. - Саратов, 1978.

9 Руднев В.П. Прочь от реальности. - М., 2000.

10 Швейбельман Н.Ф. Опыт интерпретации сюрреалистического текста. - Тюмень, 1996.

11 Эткинд Е.Г. “Внутренний человек” и внешняя речь. Очерки психопоэтики русской литературы XVIII-XIX веков. - М., 1998.

Размещено на Allbest.ru


Подобные документы

  • Анализ основных положений культурно-исторической психологии (научной школы Л. С. Выготского). Особенности социокультурного контекста возникновения этой школы. Характеристика понятия, сущности и развития высших психических функций в теории Л.В. Выготского.

    курсовая работа [57,3 K], добавлен 27.03.2010

  • Этнопсихологическое направление в американской этнографии. Интерес к психологии и психиатрии. Обращение деятелей этнопсихологической школы к психологическому фактору культуры. Принципиальное отличие позиции этнопсихологической школы от "исторической".

    реферат [16,0 K], добавлен 29.11.2010

  • Биогенетические и социогенетические концепции общей психологии. Анализ ключевых положений учений З. Фрейда, Э. Эриксона, Ж. Пиаже. Характерные особенности культурно-исторической концепции Л. Выготского. В. Мухина и ее взгляд на развитие психики.

    реферат [86,4 K], добавлен 16.11.2011

  • Жизнь и творческий путь Л.С. Выготского. Культурно-историческая теория Л.С. Выготского, ее специфика. Соотношение развития и обучения. Реализация на практике концепции развития и обучения индивида в культурно-исторической теории Л.С. Выготского.

    курсовая работа [60,8 K], добавлен 28.07.2012

  • Основные подходы к развитию психических функций в детском возрасте. Условия развития в культурно-исторической теории. Морфофизиологические особенности мозга и общение. Анализ методов и способов развития познавательных функций в педагогике и психологии.

    дипломная работа [721,7 K], добавлен 09.09.2014

  • Идея построения новой психологии на принципах диалектического материализма по мнению отечественного психолога Л.С. Выготского. Естественность предмета психологии. Причины интереса Л.С. Выготского к философии Гегеля. Временные характеристики саморазвития.

    реферат [42,9 K], добавлен 08.03.2015

  • Семья Выготского, его юность. Преподавание и психологические исследования. Работа в Московском институте экспериментальной психологии. Сущность культурно-исторической концепции развития высших психических функций. Роль в становлении науки дефектологии.

    презентация [2,0 M], добавлен 28.01.2017

  • Понятие творчества в психологии. Групповая креативность в работах отечественных и зарубежных психологов. Организация эмпирического исследования. Время существования группы как социально-психологический фактор эффективности групповой креативности.

    дипломная работа [520,2 K], добавлен 27.06.2015

  • Методологическая основа психологии. Создание Л. Выготским культурно-исторической концепции, как важный этап в реализации принципа детерминизма. Сущность принципа единства сознания и деятельности. Классификация методов. Опрос, тест и проективные методики.

    реферат [58,8 K], добавлен 22.10.2014

  • Анализ особенностей становления культурно-исторической концепции, которую разработал советский психолог Выготский. Высшие психические функции в учениях Выготского. Законы и стадии их развития. Влияние идей Выготского на современное становление психологии.

    реферат [103,3 K], добавлен 21.10.2014

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.