Евразийский геополитический анализ

Исторические этапы развития геополитики в православном контексте. Споры в отношении новой геополитической картины мира. Геополитические проблемы ближнего зарубежья. Проблема возможной гражданской войны в России. Геополитика югославского конфликта.

Рубрика Политология
Вид книга
Язык русский
Дата добавления 04.09.2010
Размер файла 812,5 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Существует и активно набирает силу движение “правых” государственников. Это - патриоты, смирившиеся с распадом СССР и считающие, что создание из РФ мощного централизованного российского государства послужит делу сплочения нации, организации мощного самостоятельного автаркийного пространства. “Правые” государственники отвергают и сепаратизм и империализм, считая, что дробление РФ означает потерю русскими принадлежащих им территорий, а имперская экспансия привнесет много инонациональных элементов и грозит национальной доминации русских. [c.417]

Россия как Государство-Нация [c.413]

Среди теоретиков воссоздания Империи также есть два полюса. “Левые” российские мондиалисты в основном ориентирующиеся на Горбачева и его лобби, считают необходимым скорейшее создание “единого демократического пространства” как на территории СНГ, так и шире, в рамках евразийского пространства.

“Правое” понимание Нового Большого Пространства воплотилось в политических программах оппозиции, непримиримой по отношению к режиму. Большинство представителей этой оппозиции - как национал-коммунисты, так и традиционал-империалисты - считают, что Россия в рамках РФ является не только территориально недостаточным геополитическим образованием, но принципиально ложным решением в вопросе защиты стратегических интересов России как великой державы. “Правое” евразийство исходит из сугубо имперского понимания исторической миссии России, которая либо должна быть самостоятельным автаркийным “континентом”, либо отклониться от своего исторического и геополитического предназначения.

Россия как Евразийская Империя [c.415]

Итак, мы можем свести все варианты геополитических проектов относительно будущего российской государственности в одну схему, учитывающую идеологическую ориентацию тех или иных сил.

Российский регионализм

Российский централизм

Евразийство, Большое Пространство

РОССИЙСКИЕ “ЛЕВЫЕ”, ЛИБЕРАЛЫ-РЕФОРМАТОРЫ

Сепаратизм, этнические республики

Либеральные реформы при авторитарном центре, “ельцинизм”

“Единое демократическое пространство”, “общеевропейский дом”, лобби Горбачева, “левый мондиализм”

РОССИЙСКИЕ “ПРАВЫЕ”, ПАТРИОТЫ-КОНСЕРВАТОРЫ

“Русская Республика”

“Правый ельцинизм”, “патриотизм РФ”

Евразийская Империя, восстановление СССР

[c.418]

Глава 3. Геополитические проблемы ближнего зарубежья

3.1 Законы Большого Пространства

Фундаментальным законом геополитики является принцип Большого Пространства, выделенный Макиндером и Хаусхофером и развитый Карлом Шмиттом. Согласно этому принципу, национальный суверенитет государства зависит не только от его военной силы, технологического развития и экономической базы, сколько от величины и географического месторасположения его земель и территорий. Классики геополитики исписали сотни томов, доказывая то, что проблема суверенитета прямым образом зависит от геополитической самостоятельности, самодостаточности, автаркийности региона. Те народы и государства, которые действительно стремятся к суверенитету, должны в первую очередь решить проблему территориальной самодостаточности. В нашу эпоху такой самодостаточностью могут обладать только очень крупные государства, расположенные в регионах, стратегически [c.419] защищенных от возможного нападения (военного, политического или экономического) других государственных образований.

В период противостояния капитализма и социализма необходимость блоков, Больших Пространств была очевидна. Никто не сомневался, что страна могла быть “неприсоединившейся” только ценой своего устранения из сферы планетарной геополитики за счет маргинализации и смещения на периферию. Кроме того, все “неприсоединившиеся” все равно делали выбор в пользу того или иного лагеря, хотя менее радикальный, нежели прямые сторонники социализма или капитализма. Разрушение одной сверхдержавы, безусловно, серьезно изменяет геополитическое пространство земли. Но при этом принцип Больших Пространств отнюдь не теряет своей силы. Напротив, сегодня все более распространенным становится геополитический проект “мондиализма”, смысл которого сводится к превращению всей поверхности земли в Единое Большое Пространство, управляемое из американского центра. [c.421]

3.2 Pax Americana и геополитика мондиализма

Проект проамериканского, “атлантистского” Большого Пространства, создание планетарного Pax Americana или установление “нового мирового порядка” с единым “мировым правительством” - это, по сути, геополитические синонимы. Именно такой план разрабатывается и реализуется сегодня в международной политике Запада, и в первую очередь, США. Очевидно, что мондиалистская концепция Большого Пространства полностью исключает любые формы подлинного государственного и политического суверенитета каких бы то ни было народов и государств. Более того, двуполярный мир давал несравнимо больше степеней свободы (суверенитета) государствам, включенным в сферу влияния одного из двух Больших Пространств, чем это планируется в мондиалистском проекте, хотя бы уже потому, что планетарное противостояние заставляло не только подавлять государства-сателлиты, но и подкупать их. Единое планетарное Большое Пространство мондиалистских футурологов будет означать полное исчезновение даже слабой тени какого бы то ни было суверенитета, так как силовое (военное или экономическое) подавление раздробленных и атомизированных “малых пространств” станет единственным способом контроля (потребность [c.421] в подкупе и обмане отпадет сама собой за отсутствием возможного геополитического конкурента).

Актуальная ситуация ставит перед каждым государством и каждым народом (и особенно перед государствами и народами, входившими ранее в геополитический блок, противоположный атлантическому Западу) насущную альтернативу - либо интеграция в единое Большое Пространство под руководством атлантистов, либо организация нового Большого Пространства, способного противостоять последней сверхдержаве. Вопрос о подлинном геополитическом суверенитете имеет к этой альтернативе прямое отношение, но при этом никакого полного суверенитета для отдельного народа или государства не может быть ни в одном из двух случаев. - При принятии мондиалистской модели всякий суверенитет вообще заведомо исключается, так как “мировое правительство” становится безальтернативным и единственным центром власти, и суверенным является в таком случае только планетарная псевдоимперия “нового мирового порядка”. Все ее части становятся при этом колониями. При организации нового Большого Пространства мы имеем дело с относительным суверенитетом в рамках большого геополитического образования, так как это возможное Большое Пространство будет относительно свободно при определении идеологической и мировоззренческой доминанты. Значит, народы и государства, которые войдут в этот блок, смогут рассчитывать, по меньшей мере, на этнокультурный суверенитет и на прямое участие в созидании и разработке новой макроидеологии, тогда как мондиалистский вариант “нового мирового порядка” уже является идеологически законченным и выработанным и предлагается всем народам земли как колониальный аналог либерально-рыночной американской модели. [c.422]

6 цивилизационных поясов Евразии:

1 - Западная Европа; 2 - Средняя Европа; 3 - Россия-Евразия;

4 - Арабская Азия (включая страны Магриба); 5 - Средняя Азия; 6 - Дальний Восток

Наглядно виден параллелизм между северными и южными зонами [c.420]

Геополитическое деление Евразии по меридиану

Горный хребет от Пиренеев до Алтая и Манчжурии является важнейшей естественной границей между двумя евразийскими мирами [c.420]

3.3 Парадокс России

Особенность актуальной геополитической ситуации в том, что инициатива разрушения евразийского Большого Пространства, существовавшего до последнего времени в форме социалистического лагеря, исходила из самого центра этого лагеря, из столицы Евразии - Москвы. Именно СССР в лице Горбачева стал инициатором включения евразийского блока в мондиалистский проект. Идеи “перестройки”, “нового мышления” и т.д. на геополитическом уровне означали полное принятие [c.422] модели единого Большого Пространства и сознательный переход от двуполярного мира к однополярному. Вначале был разрушен социалистический лагерь, урезан Восточный блок. Потом геополитическое самоликвидаторство было продолжено и от России отбросили те регионы, которые принято называть сегодня “странами ближнего зарубежья”.

Как бы то ни было, Россия как сердце Евразийского Острова, как Heartland, в актуальной геополитической ситуации лучше всех остальных регионов могла бы противостоять атлантистской геополитике и быть центром альтернативного Большого Пространства. Но факт ее геополитического самоликвидаторства вынудил ее на время (надеемся, на короткое) уйти с центральных ролей в геополитическом противостоянии. Поэтому следует разобрать иные возможности создания альтернативного Большого Пространства, чтобы государства и народы, отказывающиеся от мондиалистского проекта, смогли предпринимать некоторые самостоятельные шаги, не ожидая геополитического пробуждения России. (Кстати, эти шаги могли бы только ускорить такое пробуждение).

3.4 Россия остается “Осью Истории”

Геополитический выбор антимондиалистской альтернативы вне временно парализованной России должен все равно учитывать ключевую стратегическую и географическую функцию именно русских земель и русского народа, а значит, противостояние современным мондиалистам, контролирующим до некоторой степени российское политическое пространство, не должно переходить в общую русофобию. Более того, коренные геополитические интересы русских и культурно, и религиозно, и экономически, и стратегически совпадают с перспективой альтернативного антимондиалистского и антиатлантистского Большого Пространства. По этой причине национальные тенденции политической оппозиции внутри России с необходимостью будут солидарны со всеми антимондиалистскими проектами геополитической интеграции вне России.

3.5 Mitteleuropa и Европейская Империя

Одной из возможных альтернатив нового Большого Пространства является Европа, которую определенные политические и идеологические [c.423] круги противопоставляют Западу - англосаксонскому миру, и в первую очередь, США. Такая антизападная Европа не является чистой утопией, так как подобный проект неоднократно реализовывался в истории, хотя всякий раз с определенными погрешностями или искажениями. Так, в XX веке страны Оси представляли собой остов именно такой Европы, хотя англофилия и франкофобия определенных кругов в германском руководстве (наряду с другими обстоятельствами) и помешали полному осуществлению этого проекта. После Второй мировой войны подобная попытка предпринималась Де Голлем, и этой политике Франция обязана тем, что она не является сегодня официально членом НАТО. Как бы то ни было, идея антизападной, традиционной, имперской Европы становится все более и более актуальной сегодня, когда присутствие американских войск на европейском континенте не оправдывается более наличием “советской угрозы” и приобретает характер открытой американской оккупации. Европа по уровню своего технического и экономического развития является серьезным противником Америки, и при усилении давления снизу естественных геополитических интересов европейцев мондиалистская и проамериканская верхушка европейских государств может отступить, и Европа начнет самостоятельную геополитическую жизнь. Тенденции к политической эмансипации и к поиску идеологической альтернативы нарастают в Европе с каждым днем, параллельно с этим возрастают шансы создания независимого европейского Большого Пространства. [c.425]

1 - страны православной цивилизации (ось Евразии)

2 - страны Средней Европы (ось Европы)

3 - страны европейского Запада (наиболее вероятные союзники антиконтинентальных сил) [c.424]

3.6 Германия - сердце Европы

Европейское Большое Пространство должно складываться вокруг самой континентальной из европейских держав - вокруг Германии, а еще точнее, вокруг Mitteleuropa, т.е. Средней Европы. Геополитические интересы Германии традиционно были противоположны атлантистским тенденциям Запада. Это касалось как собственно континентальных, так и колониальных аспектов геополитики. Германия всегда была противником англосаксонских колониальных завоеваний и стремилась к созданию сугубо сухопутной, континентальной, автаркийной цивилизации, основанной на традиционных, иерархических и почвенных ценностях. Mitteleuropa в лице Австро-Венгерской империи Габсбургов была последним европейским следом Великой Римской Империи, к [c.425] которой и восходит корнями европейская цивилизация в ее государственно-социальном аспекте. Собственно говоря, Римская Империя и была Большим Пространством, объединявшим Западную и Среднюю Европу в единый геополитический организм. И сегодня идея Европейской Империи прямым образом связана с Германией и странами, входящими в зону германского влияния.

Из этих тезисов можно сразу сделать один важный геополитический вывод. - Для всех западных стран “ближнего зарубежья” (как прибалтийских республик, так Украины и Молдавии) антимондиалиспский геополитический союз возможен только при вхождении в блок Средней Европы (если, конечно, ситуация в самой России не изменится) при ориентации на Германию. В таком случае, западные регионы СССР будут иметь шанс стать восточными пограничными районами европейского Большого Пространства и смогут обладать некоторым подобием суверенитета (хотя намного меньшим, нежели в составе России или в возможном новом Евразийском Блоке с центром в антимондиалистской России).

Европейская Империя сможет гарантировать этим регионам определенную культурную, лингвистическую и экономическую автономию и сберечь их от нивелирующей мондиалистской Системы, уничтожающей в либерально-рыночной, плутократической структуре даже намеки на различие, автаркию и сохранение национальной идентичности. Однако ни о какой политической и государственной независимости здесь не будет и речи. Более того, Европейская Империя с германским центром всегда будет находиться под угрозой вспышки немецкого национализма, хотя это и чревато ее распадом, как был чреват поражением “пангерманизм” Гитлера.

3.7 “Примкнуть к Европе”

Более всего эта перспектива близка Западной Украине и Эстонии, так как только эти области, действительно, принадлежат исторически и религиозно к западной культуре и считают свои геополитические интересы тождественными интересам Средней Европы. Что же касается других “стран ближнего зарубежья”, то Белоруссия и восточные и центральные районы Украины политически и культурно принадлежат к зоне России-Евразии, и если в чем-то и существует культурное [c.426] различие, то оно может быть сведено к частным деталям, отнюдь не предполагающим смену геополитического блока с Восточного на Центральный (Средняя Европа) и могущим быть урегулированными в рамках этнокультурной (но не государственной!) автономии. Литва, со своей стороны, всегда играла особую роль в геополитике Восточной Европы, выполняя двойную функцию - по отношению к России она выступала как носительница западной культуры, по отношению к Средней Европе она, напротив, вместе с Польшей проявляла себя как восточная сила, отстаивающая балто-западно-славянскую независимость от германского давления. С геополитической точки зрения, в последние столетия Литва становилась то немецкой, то русской, и единственно какой она уже давно не является (да и не может являться), так это литовской, так как у нее нет достаточных геополитических предпосылок для того, чтобы соответствовать условиям суверенитета, выдвигаемым современностью.

Отчасти то же самое можно сказать и о Латвии, хотя она в отличие от Литвы вообще никогда не играла никакой самостоятельной роли в геополитической истории, являясь периферией посторонних воздействий в Балтике.

Что касается Молдавии, то это территориальное образование также никогда не имело своей государственности, и какая бы то ни было самостоятельная политическая и государственная традиция у румын, как и у молдаван, полностью отсутствует. Однако исторически Румыния (включая некоторые земли Молдавии) входила в геополитический блок как России-Евразии, так и Средней Европы (в лице Австро-Венгрии), поэтому определенный прецедент альянса со Средней Европой у Румынии был. Хотя Православие подавляющего большинства молдаван и румын больше сближает их все-таки с Востоком и Россией.

3.8 Границы “свободы” и утраченные преимущества

Перспектива вхождения западных стран “ближнего зарубежья” в Европейскую Империю и их примыкание, к Средней Европе является возможным и исторически обоснованным, хотя почти во всех случаях (исключая Эстонию как колониальные земли Тевтонского Ордена, населенные потомками безмолвных и покорных автохтонных угро-финских [c.427] работников, и Западную Украину) Восточный блок России-Евразии, с чисто геополитической точки зрения, предпочтительней во много раз, так как культурно эти регионы больше связаны с Востоком, нежели со Средней Европой. Таким образом, союз западных “стран ближнего зарубежья” со Средней Европой может служить промежуточным вариантом антимондиалистскои геополитической ориентации в том случае, если Россия будет продолжать отказываться от своей интеграционной миссии.

Надо заметить, что никакого политического суверенитета в случае вхождения в состав гипотетической “Европейской Империи”, конечно, эти страны не получат, так как Большое Пространство, предоставляя геополитическую, экономическую и военную протекцию, требует от своих подданных, в свою очередь, отказа от политико-национальной самостоятельности, от права проводить собственную идеологическую или дипломатическую политику, идущую вразрез с интересами Империи. Как бы это ни затрагивало представителей “малого национализма”, в нашей ситуации суверенными могут быть только сверхгосударства, континентальные Империи, взятые как единое целое.

3.9 “Санитарный кордон”

Геополитическая проблема западных “стран ближнего зарубежья” имеет и еще один аспект - это атлантический фактор, действующий непосредственно и навязывающий этим странам политические ходы, выгодные мондиализму и американизму. В этом вопросе существует несколько уровней. Начнем по порядку.

США имеет перспективу реального мирового господства только в том случае, если никакого иного Большого Пространства на планете больше не будет. Отсюда следует вывод, что американская геополитика своей главной целью имеет разрушение потенциального геополитического сильного блока и создание препятствий для его образования. В истории мы имеем прецедент такой политики в лице Англии, всегда стремившейся к созданию на континенте “санитарного кордона” или “санитарных кордонов”. “Санитарный кордон” представляет собой территорию государств и народов, которая располагается между двумя крупными геополитическими образованиями, чей союз или обоюдное вхождение в Большое Пространство могло бы составить опасную [c.428] конкуренцию заинтересованной державе (ранее Англии, сегодня США). Страны “санитарного кордона” как правило являются одновременно причиной конфликтов двух континентальных держав, причем их геополитическая самостоятельность де-факто невозможна, и поэтому они вынуждены искать экономической, политической и военной поддержки на стороне. Сущность политики третьей крупной геополитической силы в данной ситуации состоит в том, чтобы сделать из “санитарного кордона” зону напряженности между двумя близкими Большими Пространствами, провоцируя эскалацию конфликта через дипломатическое влияние на правительства “промежуточных” стран. Самым радикальным вариантом “санитарного кордона” является положение, при котором “промежуточная” страна стремится к полной независимости от обоих континентальных соседей, что на практике означает превращение в колонию третьей “далекой” державы.

Самым знаменитым примером “санитарного кордона” были в начале века страны, расположенные между Россией и Германий и контролировавшиеся Англией. Они разбивали Большое Пространство Средней Европы и Большое Пространство России-Евразии, служа прямыми агентами и сатрапами стран европейского Запада. Тот же ход повторялся неоднократно и в других более локальных ситуациях. В наше время США в силу прямой геополитической необходимости вынуждены сделать “санитарный кордон” основным инструментом своей внешней политики. В докладе американского советника по делам безопасности Пола Вольфовица правительству США (март 1992) прямо говорилось о “необходимости не допустить возникновения на европейском и азиатском континентах стратегической силы, способной противостоять США”, и в этом смысле указывалось, что страны “санитарного кордона” (в частности, страны Прибалтики) являются “важнейшими стратегическими территориями, покушение на которые со стороны русских должно повлечь за собой вооруженный отпор со стороны стран НАТО”. Это - идеальный пример геополитической логики третьей державы в зоне обоюдных интересов Германии и России.

3.10 Превращение из провинции в колонию

Политику “санитарного кордона” можно выразить в формуле “независимость от 'ближнего и зависимость от дальнего”. При этом надо [c.429] ясно понимать, что ни о какой подлинной независимости или суверенности здесь не может быть и речи, хотя близорукий “мелкий национализм” и может на уровне обывателя временно отождествить такую “колониальную зависимость от третьей державы” с успехом “национально-освободительной борьбы”. Следует напомнить также, что в случае малых государств в нашем прекрасно управляемом мире не может быть не только победы, но и полноценной, единодушной борьбы.

Страны “ближнего зарубежья”, вышедшие из под контроля Москвы по воле различных геополитических обстоятельств, среди которых их внутренняя борьба за независимость играла ничтожно малую роль (если вообще таковая наличествовала), имеют все шансы стать “санитарным кордоном” мондиалистской политики США на континенте, а значит, потерять доверие своих соседей и навлечь на себя проклятие “двойного предательства”. Более того, в этом случае они превратятся из провинций в колонии. Что произойдет в этом случае с их национальной культурой вообще страшно себе представить, так как мондиализм предложит вместо нее универсальный колониальный суррогат, культурную “кока-колонизацию”. В качестве же правителей “санитарный кордон” будет иметь марионеточных надзирателей. Политической самостоятельности эти страны будут полностью лишены, а безопасность их населения постоянно будет под угрозой континентальный соседей, которые не преминут отомстить.

Таким образом, для стран “ближнего зарубежья” перспектива превращения в “санитарный кордон” означает потерю всякой геополитической независимости, так как за возможность “санитарной моськи” подразнить “континентального слона” сама “моська” заплатит полным политическим, культурным и экономическим рабством у заокеанских шефов “нового мирового порядка” (и плюс к тому, вполне закономерной реакцией “слона” в самом близком будущем).

Перспектива “санитарного кордона” в отношении западных стран “ближнего зарубежья” очевидна. Ее формула - “ни Германия, ни Россия” (т.е. “ни Средняя Европа, ни Евразия”). Поскольку Германия как самостоятельная геополитическая сила сегодня является чистой потенцией, то справедливо предположить, что за понятием “независимости” (“суверенитета”) западных стран “ближнего зарубежья” следует видеть как раз переход на службу мондиализму и американизму. По меньшей мере, такова актуальная геополитическая картина. Иными [c.430] словами, западные страны “ближнего зарубежья”, действительно стремящиеся к “независимости” (а не “обреченные на независимость” предательской политикой Москвы), скорее всего, сознательно выбирают роль “санитарного кордона” на службе США. Особенно это характерно для тех “стран”, у которых традиционно с Германией были довольно неприязненные отношения. Страны “санитарного кордона” из “ближнего зарубежья” входят в альянс с Западом (с Западной Европой), минуя Среднюю Европу, и это является ярчайшим признаком их атлантистской, мондиалистской ориентации. В принципе, то же самое верно и для восточных стран “ближнего зарубежья”. Однако чтобы адекватно понять их геополитические перспективы, надо более подробно остановиться на геополитических силах Востока.

3.11 Азия перед выбором

На Востоке существуют следующие потенциальные геополитические силы, которые могут претендовать на то, чтобы стать Большими Пространствами: Китай, Иран, Турция и Арабский мир. Проанализируем кратко специфику каждого из этих Больших Пространств применительно к восточным странам “ближнего зарубежья”.

Надо сказать, что геополитика Китая представляет собой особую тему, которую невозможно осветить в нескольких строках. Так как “ближнее зарубежье” Востока является регионом распространения ислама, то перспектива образования с Китаем единого Большого Пространства отходит на второй план перед возможностями исламских геополитических коалиций. По меньшей мере, так обстоит дело в настоящий момент, что не исключает, впрочем, резкой активизации китайского фактора как фактора интегрирующего в ближайшем будущем.

В рамках собственно исламского мира для восточных стран “ближнего зарубежья” актуальны три геополитических фактора, имеющие глобальные перспективы, причем каждый из этих факторов имеет свои ярко выраженные идеологические особенности. Это - континентально-исламский, революционный Иран; светская, атлантистская, профанически-националистическая Турция; и арабский “саудовский” теократический вариант ислама. Конечно, в арабском мире есть и другие [c.431] геополитические возможности (Ирак, Сирия. Ливия), но ни одна из них в настоящий момент не может претендовать на роль интегрирующего Большого Пространства по отношению к странам Средней Азии. Вообще говоря, ориентацию на Саудовскую Аравию можно условно и геополитически приравнять к ориентации на “арабский (несоциалистический) ислам”.

Восточные страны “ближнего зарубежья” имеют перспективу трех возможных геополитических интеграции в рамках азиатского блока. [c.433]

[c.432]

3.12 Континентальные перспективы “Исламской Революции”

Иран является сегодня уникальной страной, которая выполняет в Азии роль Средней Европы на Западе. Характерно, что сами иранцы резко отличают себя как от Запада, так и от Востока, понимая под “Западом” “профаническую мондиалистскую цивилизацию Европы”, а под “Востоком” - “Индию. Китай и ... Россию”. Иранский ислам является динамической и мошной силой, которая имеет яркую антимондналистскую направленность и претензии на глобальную Мировую Исламскую Революцию. В геополитическом смысле Иран является сугубо континентальной державой, имеющей и стратегически, и экономически, и идеологически все шансы стать ядром крупного евразийского блока. Ориентация среднеазиатских республик на Иран (и в первую очередь, Азербайджана с его нефтью и гигантского ядерного Казахстана) вполне могла бы создать предпосылки для подлинного континентального суверенитета. Проиранская коалиция была бы среднеазиатским аналогом Средней Европы (сравните: Средняя Азия - Средняя Европа), так как и исторические прецеденты, и идеологические принципы, и культурно-религиозная однородность этих континентальных регионов служат достаточным основанием для прочности и эффективности такого союза. Важно заметить, что проиранское Большое Пространство потенциально включает в себя Афганистан и Пакистан, а это, в свою очередь. открывает полосу территориальной непрерывности с Таджикистаном и Узбекистаном. С Туркменией же Иран имеет непосредственные границы. [c.433]

3.13 Ловушка “пантюркизма”

Совершенно иной характер имеет ориентация на Турцию, часто сопровождающаяся “пантюркизмом” (так как среднеазиатские народы “ближнего зарубежья” являются по преимуществу “тюркскими”).

Турция как государство возникло на месте Османской Империи не как ее продолжение, но как пародия на нее. Вместо полицентрической имперской многонациональной исламский структуры Кемаль Ататюрк создал восточный вариант французского Etat-Nation, Государства-Нации, со светским, атеистическим, профаническим и националистическим строем. Турция была первым государством Востока, которое резко порвало со своей духовной, религиозной и геополитической традицией. Фактически, Турция, будучи сегодня членом НАТО, является восточным форпостом атлантизма и мондиализма, “санитарным кордоном” между азиатским Востоком и арабским миром. Геополитическая модель, которую предлагает Турция, - это интеграция в западный мир и атеистическую, мондиалистскую цивилизацию. Но так как сама Турция, стремящаяся войти в “Европу”, пока остается лишь “политико-идеологической” колонией США, а не действительным членом европейского Большого Пространства (что могло бы теоретически предполагать участие Турции в блоке Средней Европы), то ориентация на Турцию означает для стран “ближнего зарубежья” интеграцию в мондиалистскии проект на правах “санитарного кордона”, в качестве “колониальной прокладки” между восточной континентальной массой Евразии (с Ираном. Китаем и Индией) и взрывоопасным арабским миром, постоянно стремящимся сбросить моидиалистское марионеточное руководство.

Путь Турции - это путь служения атлантистской сверхдержаве и принятия мондиалистской модели планетарного Большого Пространства, подконтрольного “мировому правительству”. Могут возразить, что карта “пантюркизма”, разыгрываемая Турцией, имеет внешне традиционалистский характер. Это отчасти верно, и проекты “Великой Турции от Якутии до Сараево” действительно активно разрабатываются турецкой пропагандой. Надо при этом заметить, что серьезность этим проектам могла бы придать только радикальная смена политического, идеологического и экономического курса сегодняшней Турции, а это предполагает ни больше ни меньше как Революцию и поворот геополитических интересов на 180 градусов. Не исключая такую [c.434] возможность, надо отметить все же малую вероятность такого течения событий в ближайшем будущем. Но в то же время подобная перспектива, пропагандируемая в настоящем, может привести к весьма конкретному геополитическому результату - к повороту восточных стран “ближнего зарубежья” от Ирана, к выбору светской, атеистической модели общества, к постепенной интеграции в проатлантнстский “санитарный кордон”. “Пантюркизм” столь же двусмыслен, как и “панславизм” или “пангерманизм”, т.е. как все идеологии, ставящие национальный признак выше геополитических, пространственных и религиозных интересов народов и государств.

3.14 Нефтедоллары и мондиализм

Саудовская Аравия, оплот сугубо арабского ислама и исламской теократии, на идеологическом уровне представляет собой особую “ваххабитскую” модель авторитарного, моралистического и “пуристского” мусульманства, типологически очень близкого протестантским формам христианства. Восточная азиатская созерцательность, аскетизм н религиозная пассионарность заменены здесь ритуализмом и доминацией почти секулярной этики. По замечанию исламского фундаменталиста Гейдара Джемаля, “Саудовская Аравия в ее актуальном состоянии представляет собой прямую противоположность миру “континентального ислама”. Геополитически интересы ваххабитской Саудовской Аравии вполне совпадают с определенной версией мондиалистского проекта, так как экономическое и военное благополучие этой страны основано на поддержке США, которые защищают династические интересы саудовских королей в военной и экономической сферах. Пример военной поддержки - война против Ирака. Экономическая “поддержка” состоит в следующем. Вся экономика Саудовской Аравии заключается в нефти. Вся арабская нефть традиционно поступает на мировой рынок через англо-американские руки. Разработка евразийских месторождений и их освоение теоретически могли бы составить конкуренцию саудовцам, обогатить евразийские государства и сделать Европу и Японию независимыми от США. Таким образом. США. управляющие экономикой Европы через контроль над арабской нефтью, и Саудовские короли, основывающие свою экономику на американских нефтедолларах, имеют одни и те же интересы. [c.435]

Саудовская ваххабитская теократия много раз выступала как препятствие для создания собственно арабского Большого Пространства, так как это противоречило и интересам династии, и интересам атлантистов. Еще больше оснований у саудовцев опасаться евразийского континентального исламского Большого Пространства. Революционный Иран вообще считается идеологическим врагом номер 1 саудитов. Таким образом, геополитические интересы Саудовской Аравии в восточных странах “ближнего зарубежья” прямо противоположны возникновению азиатского исламского Большого Пространства. А значит, путь к арабско-исламской интеграции под “ваххабитским” знаменем для азиатских республик на деле окажется также включением в мондиалистский проект, но только не в светско-националистическом варианте “пантюркизма”, а в морально-теократической версии. В некотором смысле, этот путь также есть не что иное, как включение в “санитарный кордон”. Только в данном случае “соблазном” является не национализм. но религиозный фактор (и деньги).

Подытоживая все эти соображения, можно сказать, что восточные страны “ближнего зарубежья” имеют только один позитивный путь создания нового Большого Пространства - это путь “Исламской Революции” с ориентацией на Тегеран. При этом могут быть решены национальные конфликты и осуществлена реставрация религиозной традиции и религиозного строя. На геополитическом же уровне это будет означать создание мощного континентального блока, вполне способного противостоять мондиалистским проектам в этих регионах. Более того, даже первые шаги. сделанные в этом направлении, вызовут цепную реакцию в арабском мире. что грозит мондиалистам утратой контроля во всей исламской умме. Кроме того, такой геополитический союз с неизбежностью пробудит антимондиалистские силы Средней Европы (естественного и главного союзника Ирана на Западе) и России-Евразии.

3.15 Минимум два полюса или ... смерть

В современной геополитической ситуации вопрос стоит чрезвычайно остро: либо планетарный “новый мировой порядок” под руководством США, где все государства и народы будут безличными и послушными “винтиками” мондиалистской технократической, атеистически-торгашеской [c.436] “диснейлэндовской” космополитической модели - либо немедленное создание геополитической оппозиции атлантизму и мондиализму и организация потенциально антимондиалистских, традиционных и почвенных народов и государств в альтернативный блок (или в несколько блоков). Сегодня ситуация является настолько критической, что почти неважно, каким образом и под каким знаком может возникнуть альтернативное Большое Пространство. Если оно возникнет, и если оно действительно будет противостоять мондиализму, то уже одного этого будет достаточно для того, чтобы расширить, диверсифицировать и умножить геополитические альтернативы, чтобы увеличить внутренние степени свободы в рамках антимондиалисткой оппозиции. Следует всегда помнить, что для США “главная задача - не допустить возникновения геополитической альтернативы” (какой бы то ни было альтернативы). Поэтому совершенно справедливо всем антимондиалистким силам выдвинуть прямо противоположный тезис: “главная задача - создание геополитической альтернативы” (какой бы то ни было).

Ситуация сегодня настолько серьезна, что выбирать между “хорошим” и “лучшим” в ней не приходится. Если Россия сможет восстановить геополитическую самостоятельность и избавиться от атлантистского руководства - прекрасно. У стран “ближнего зарубежья” появится в этом случае замечательная возможность снова войти в русскую Евразию, на этот раз лишенную идеологического негатива двусмысленного марксизма. Кроме того, добровольное и сознательное возвращение нынешнего “ближнего зарубежья” будет гарантом грядущей культурной, религиозной, языковой, экономической и даже, быть может, политической (но не государственной) автономии. Это было бы самым простым и самым лучшим вариантом. Причем обнажение истинных колониальных целей мондиалистов в этот катастрофический переходный период станет, безусловно, предпосылкой еще большего - увеличения числа союзников и сателлитов России-Евразии (как на Востоке, так и на Западе).

Если этого не произойдет, то детонатором антимондиалнстского геополитического проекта может стать иное Большое Пространство - либо Средняя Европа под флагом Германии, либо объединенная Средняя Азия под знаком “Исламской Революции”. В принципе, остается перспектива антнмондналнстского восстания в арабском мире и в [c.437] Латинской Америке, хотя в военном отношении эти потенциальные Большие Пространства недостаточно оснащены для того, чтобы составить конкуренцию Сверхдержаве.

Для стран “ближнего зарубежья” проблема Большого Пространства является центральной и жизненно важной. От выбора геополитической ориентации там зависит сегодня все - будущее нации, религия, культура, свобода, благосостояние, безопасность. Вопрос стоит как нельзя остро. Сегодня все ответственные люди должны понимать, что принятие мондиалистской модели означает ни больше ни меньше, как полное и окончательное уничтожение самобытности, идентичности, исторического лица их государств и наций, конец их национальной истории. [c.438]

Глава 4. Перспективы гражданской войны

4.1 Национальные интересы и мондиалистское лобби

Проблема возможной гражданской войны в России становится все более и более актуальной, и сегодня необходимо изучить этот страшный вопрос с аналитической точки зрения по ту сторону как алармистских эмоций, так и пацифистских увещеваний. Хуже всего (если гражданский конфликт в России все же разразится) оказаться совершенно неподготовленными к нему, растерявшись в сложном и противоречивом раскладе сил, способным ввести в заблуждение даже самых проницательных и идеологически последовательных патриотов. В этом вопросе, как и во всех других важнейших аспектах политического бытия нации и государства, надо начать с напоминания принципиальных моментов, определяющих общие контуры современного состояния геополитической ситуации. Главным императивом существования [c.439] государства и нации является принцип суверенности, независимости и политической свободы. И именно требования национальной суверенности являются синонимом национальных интересов. Россия и русский народ имеют в контексте политической истории мира свое уникальное место, свою миссию, свою роль, и свободное и полнокровное исполнение национально-государственного предназначения является главным смыслом самого существования народа как органической общности. Но мы живем в особую эпоху, когда внутринациональная политика государства неразрывно связана с внешнеполитическим контекстом, и быть может, еще никогда в истории внешнее давление на национально-государственные образования не было столь сильным и настойчивыми Более того, чуть ли не самой главной доктриной в современном политическом истэблишменте Запада стала теория мондиализма, т.е. такой организации жизни людей во всем мире, при которой не должно существовать национально-государственных образований, никакой суверенности, национальных интересов. Во главе мондиалистского мирового сообщества призвана стоять космополитическая верхушка. управляющая не обществами, а математической суммой атомарных индивидуумов. Следовательно, мондиалистский вектор изначально ориентирован против любых национально-государственных формаций, и его главной задачей является отмена старого традиционного, мира, поделенного на народы и страны, и устройство “нового мирового порядка”, отрицающего все формы исторических и органических общественно-социальных образований. Мондиалистский фактор направлен, естественно, не только против России (другие нации и государства также являются для него преградами), но именно Россия как мощнейшее геополитическое образование до последнего времени являлась основным бастионом, мешающим постепенному распространению мондиалистского контроля с Запада на весь мир. Конечно, советская система в определенных своих аспектах тоже обладала мондиалистскими чертами, и один из проектов западных мондиалистов заключался именно в постепенном, “эволюционном” включении СССР в общепланетарную систему “нового мирового порядка”. Эта известная теория конвергенции, скорее всего, и была главным ориентиром тех сил, которые начали перестройку. Но мягкий вариант “мондиализации” России по тем или иным причинам не [c.440] “сработал”, и тогда мондиалистская политика в отношении к России приняла форму агрессивного давления и откровенно подрывной деятельности. Жесткий и сверхбыстрый распад СССР лишил сторонников “конвергенции” рычагов управления, и мондиалистская политика перешла к откровенно агрессивным, русофобским формам. Мондиалистский вектор является крайне важным моментом для понимания актуального положения России. Если раньше внешнее воздействие на нашу страну оказывалось со стороны иных национально-государственных образований, стремящихся ослабить мощь русского государства или склонить его на свою сторону в тех или иных международных конфликтах; если раньше потенциальными противниками России (явными и тайными) были геополитические силы. в целом сопоставимые по своей структуре с ней самой, то в настоящий момент главным внешним фактором стала особая форма давления, не имеющая никаких четких национально-государственных или геополитических очертаний и представляющая собой наднациональный, глобальный утопический социально-политический проект, за которым стоят невидимые манипуляторы, обладающие гигантским экономико-политическим могуществом. Конечно, традиционные внешнеполитические факторы тоже продолжают действовать (мондиалистский проект пока еще не получил полной реализации), но их значимость и весомость бледнеют в сравнении с тотальностью мондиалистского давления, отходят на второй план. К примеру, отношения России, с Германией, Японией или Китаем являются сегодня делом не двух сторон, но, по меньшей мере, трех - России, другого государства и мирового мондиалистского лобби, выступающих как прямо, так и через своих “агентов влияния” в политических образованиях, выясняющих между собой двусторонние проблемы. При этом именно “третья сила”, мондиализм, чаще всего и оказывается определяющей, так как ее средства воздействия и структуры влияния несравнимо более отлажены и эффективны, нежели соответствующие механизмы “архаических” национально-государственных образований. Таким образом, в России, как во внутренней так и во внешней политике, можно выделить два основополагающих элемента, стоящих за принятием тех или иных решений, за организацией тех или иных процессов, за определением тех или иных ориентации русской политической и социально-экономической жизни: это мондиалистские “агенты [c.441] влияний” и группы, руководствующиеся национально-государственными интересами. Исходя из всего вышесказанного, очевидно, что оба полюса являются противоположными друг другу в самом главном: одни стремятся минимализировать суверенность и самостоятельность, автаркийность России (вплоть до ее полной отмены в мондиалистском космополитическом контексте “нового мирового порядка”), другие, напротив, ориентированы на утверждение, усиление и расширение национально-государственной суверенности, на максимальное выведение нации из планетарной мондиалнстской структуры, враждебной, по определению, существованию любого полноценного автаркийного общества. Конечно, в реальной политике эти два полюса почти никогда не встречаются в чистом виде. большинство властных структур представляют собой смешанные системы, где соприсутствуют обе тенденции, но, тем не менее, именно два этих полюса определяют основные силовые тенденции, которые находятся в постоянном и жестком противодействии, завуалированном компромиссами, наивностью, недалекостью или коррумпированностью “непосвященных” статистов от политики. Итак, мы выделили два полюса в актуальной политической картине России. Им соответствуют две различные точки зрения на возможность гражданской войны в России. И именно эти две силы, в конечном итоге, и будут являться основными субъектами потенциального конфликта, основными противниками, основными сторонами, хотя их противостояние и может быть скрыто под более частным и запутанным распределением ролей. Пример первой гражданской войны в России показывает, что в этом случае национальные и антинациональные силы выступали не под собственными знаменами, но под сложной и противоречивой системой социальных, политических и идеологических ориентации, скрывающих истинные геополитические мотивы и тенденции. Чтобы не повторять ошибок прошлого, надо объективно проанализировать страшную перспективу новой гражданской войны, по ту сторону политических или идеологических симпатий.

4.2 Варианты расстановки сил

Выделим основные сюжеты гражданской войны в России, определим действующие силы и непосредственные мотивации, наметим предположительные ее варианты. [c.442]

1) Первый (и самый маловероятный) вариант гражданской войны мог бы развиваться по линии противостояния: национально-государственные силы против мондиалистского лобби.

Действительно, такое разделение ролей было бы весьма логичным, если учесть полную несовместимость главных ориентации тех и других. Мондиалисты стремятся всячески ослабить суверенность России, подорвать ее экономико-политическую самостоятельность, сделать ее зависимой от космополитического мондиалистского истэблишмента, лишить ее возможности свободно выполнять национальную миссию. Националисты и государственники, напротив, хотят укрепить автаркию, добиться максимальной политической самостоятельности и экономико-социальной самодостаточности. Естественно, что мирно сочетать эти две тенденции невозможно, так как они противоречат друг другу во всем - в общем и частном.

Однако, такой вариант гражданской войны (“космополиты против националистов”) вообще не может стать общенародным и глобальным. так как мондиалистская идеология принципиально не способна привить массам фанатизм и поднять на защиту своих идеалов хоть сколько-нибудь значительную часть населения. В мирных условиях, конечно, инерциальность. безразличие и общая пассивность могут быть вспомогательными факторами для мондиалистов. но в случае кровавого конфликта, стрельбы и убийств необходима апелляция к более глубинным слоям человеческой психики, необходимы фанатизм и жертвенность. Националисты, напротив, легко могут рассчитывать на поддержку подавляющего большинства народа в случае открытого и широкого вооруженного противостояния с мондиалистами. если. конечно, конфликт приобретет общенациональный характер, а не будет локализован в особых жестко контролируемых мондиалистами центрах.

Иными словами, гражданская война по сценарию “мондиалисты - националисты” в любом случае не станет настоящей и тотальной гражданской войной, так как у мондиалистов в чистом виде нет и не будет прочной идеологически спаянной и политически активной основы, способной организовать массы для противостояния националистам. Если бы такой конфликт разгорелся, то его исход был бы скорым и однозначным: национально-государственные силы быстро расправились бы с антинациональным лобби, обозначенным в качестве такового и ставшим лицом к лицу с поднявшимся за патриотическую идею народом. В [c.443] принципе, такая гражданская война была бы почти бескровной и очень краткой, и после уничтожения мондиалнстов внутренний источник конфликтности был бы ликвидирован, а политическая и социальная жизнь государства развивалась бы строго в границах национальных интересов, как это и имеет место в традиционных государствах и нациях.

Но мондиалистское лобби вряд ли не понимает своего истинного положения и самоубийственности такого сценария, а значит, оно будет стараться избежать подобного поворота событий любой ценой. Именно поэтому данный вариант и является почти невероятным.

2) Второй вариант гражданской войны определяется формулой: РФ против одной (или нескольких) из республик ближнего зарубежья. Такая ситуация легко может сложиться из-за крайней нестабильности новых государственных образований на территории бывшего СССР. Эти государства, подавляющее большинство которых не имеет никакой более или менее устойчивой государственной и национальной традиции, созданные в рамках совершенно произвольных границ, не совпадающих ни с этническими, ни с социально-экономическими, ни с религиозными территориями органических обществ, неминуемо будут ввержены в глубокий внутренний и внешний кризис. Они принципиально не смогут обрести никакой подлинной суверенности, так как их стратегические возможности не позволяют отстоять свою независимость, не прибегая при этом ко внешней помощи. Коллапс политической, социальной и экономической систем в них неизбежен, и естественно, это не может не сказаться на их отношении как к русскому (или прорусски ориентированному) населению, так и к самой России.

В данном случае, скорее всего, именно с их стороны будет брошен России вызов, на что РФ будет вынуждена ответить с той или иной степенью агрессивности. Этот процесс скорее всего будет носить цепной характер, так как взрыв межэтнических или территориальных противоречий, затрагивающий Россию и русских, неминуемо отзовется в других бывших советскими республиках.

Очевидно, что национальные интересы русских и ориентация мондиалистского лобби внутри России (и внутри новых республик) в таком случае не столкнутся между собой непосредственно и открыто. Основным противником в такой войне будут для русских непосредственные соседи. При этом совершенно не обязательно, что мондиалистское [c.444] лобби будет играть в данном случае на поражение РФ. Такой конфликт, называемый американскими стратегами “войнами малой интенсивности” (или даже “средней(!) интенсивности”), вполне может удовлетворять интересам мондиалистского лобби, если он дестабилизирует стратегическую и геополитическую ситуацию в России и, шире, Евразии, став локальным, затяжным и двусмысленным. Русские национальные интересы в таком случае тоже не обязательно будут выполняться, даже если гражданская воина будет проходить под патриотическими и националистическими лозунгами. Как в случае Афганистана, вооруженный конфликт России с соседними регионами приведет лишь к ослаблению русского влияния в этих государствах и подорвет притягательность интеграционного импульса соседей к объединению с Россией в единый геополитический евразийский блок. При этом схожесть культурно-социального типа между населением РФ и бывших советских республик сделает данный конфликт братоубийственным и воистину гражданским. В случае славянских республик (в первую очередь, Украины) это будет еще и внутринациональной трагедией.

Таким образом, данный вариант гражданской войны является противоречивым и двусмысленным. Русские национальные интересы, императив суверенности, совершенно необязательно будут укреплены в таком развитии событий, а мондиалистское, русофобское лобби, со своей стороны, может от этого даже выиграть, создав вокруг РФ пояс “войн малой интенсивности”, дискредитирующий русских на международном уровне и подрывающий и так шаткую социально-экономическую стабильность государства. Конечно, это не означает, что Россия не должна выступать защитником русских и прорусски ориентированных народов в ближнем зарубежье. Но выполняя все это, она должна особенно печься о расширении своего геополитического и стратегического влияния. Даже если русским удастся отвоевать у соседей часть исконно русских земель, ценой за это может стать появление новых враждебных государств, которые будут отброшены в лагерь главных противников России, т.е. мондиалистов, и в таком случае новая имперская интеграция, необходимая России, будет отодвинута на неопределенный срок.


Подобные документы

  • Понятие, предмет, метод, функции и направления геополитики. "Гуманизированная" геополитика силы в теории З. Бжезинского. Евразийская геополитика США. Геополитические воззрения Г. Киссинджера. Идея евразийства российской школы геополитической мысли.

    дипломная работа [111,0 K], добавлен 22.10.2010

  • Возникновение геополитики на рубеже XIX—XX в. как науки об отношении земли и политических процессов. Понятие и предмет изучения геополитики. Политическое пространство - важная категория геополитики. Современные направления развития геополитической науки.

    реферат [24,4 K], добавлен 05.12.2010

  • Объект и предмет геополитики, геополитические эпохи. Основные законы и категории геополитики. Карта этнокультурного разделения цивилизаций, построенная по концепции Хантингтона. Методы геополитической науки, их характеристика. НАТО и Варшавский договор.

    презентация [4,1 M], добавлен 05.04.2012

  • Первые геополитические идеи в трудах мыслителей эпохи Античности. Глобальная геополитическая модель мира Х. Маккиндера. Развитие геополитики в 1930-1990 годах: атлантизм, мондиализм, полицентризм, ее современное состояние, проблемы и перспективы.

    реферат [45,6 K], добавлен 14.10.2009

  • Понятие, сущность и функции геополитики. Фундаментальное изменение политической карты мира. Основные идеи и концепции классиков геополитики. Географический детерминизм и геополитический дуализм в качестве основополагающих принципов геополитики.

    реферат [33,4 K], добавлен 13.09.2011

  • Возникновение геополитики в конце XIX в., переосмысление ее истин после Второй мировой войны и развитие на современном этапе. Изучение предметного поля и категорий данной науки. Практические и академические исследования геополитической структуры мира.

    контрольная работа [38,4 K], добавлен 06.11.2013

  • Геополитические концепции арабского мира. Геополитические идеи и концепции в работах Аль-Фараби и Ибн-Хальдун. Исламский мир в поисках собственной геополитической ниши. Источники финансирования исламистских экстремистских неправительственных организаций.

    контрольная работа [22,5 K], добавлен 18.09.2013

  • Особенности геополитического положения, внешние геополитические поля, глобальные и региональные геополитические интересы России. Место и роль России на геополитической карте современного мира, вызовы (угрозы) извне и вопросы обеспечения безопасности.

    курсовая работа [42,6 K], добавлен 16.11.2010

  • Особенности германской геополитики до и после Мировых войн. Идеология гитлеровской Германии. Основные положения ученых, занимавшихся развитием германской геополитической теории. Этапы возрождения германской геополитики, ее современные направления.

    курсовая работа [45,2 K], добавлен 02.02.2012

  • История зарождения и развития геополитики, ее связь с процессами глобализации. Сущность цивилизационных конфликтов. Формирование геополитических школ, направления их деятельности и основные идеи. Составление геополитической карты современного мира.

    реферат [37,3 K], добавлен 15.11.2010

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.