Формы применения труда недееспособного работника

Во-вторых, как отмечалось выше, для поддерживаемой занятости в законодательстве ряда стран предусмотрены льготы работодателей, например, субсидирование заработной платы после трудоустройства инвалида, финансовая поддержка адаптации, транспортная поддержка и пр. Например, в Австрии работодатели, принимающие на работу лиц с ограниченными возможностями, имеют право на интеграционные субсидии. Первые три месяца субсидия покрывает

100% валовой заработной платы + 50% дополнительных расходов ( медицинское и пенсионное страхование и т.д.). Следующие девять месяцев покрытие субсидий -- 50% валовой заработной платы и 25% дополнительных расходов. После этого первого года работодатель имеет право на постоянную (год от года) финансовую поддержку от администрации социального обеспечения для работников с ограниченными возможностями. Это покрывает дополнительные расходы по обстоятельствам, связанные с инвалидностью. Во Фландрии (Бельгия) схема субсидирования заработной платы покрывает 40% заработной платы в течение первого года, 30% в следующем году, и 20% в последующие годы. На Кипре размер субсидии на заработную плату зависит от трудоспособности инвалида. Если инвалид способен работать 20 часов в неделю, субсидия будет восполнять оплату за 37 часов. См.: Supported Employment for People with Disabilities...P. 45, 51. В России порядок дополнительных мер поддержки трудоустройства инвалидов нормативно определяется на уровне субъектов федерации. Распоряжением Правительства России от 10.05.2017 № 893-р утвержден План мероприятий по повышению уровня занятости инвалидов на 2017-2020 годы, предусматривающий расширение возможностей трудоустройства инвалидов и необходимость правовой регламентации мер, способствующих реализации сопровождаемого содействия занятости инвалидов. Ряд субъектов федерации уже предусмотрел в законодательстве такие меры поддержки работодателей, принимающих на работу инвалидов, как субсидирование затрат на оборудование рабочих мест инвалидов, частичное возмещение затрат на оплату труда трудоустроенных инвалидов и оплату труда наставников Например, постановлением Правительства Свердловской области от 31.05.2016 № 387-ПП «О специальных мероприятиях, способствующих повышению конкурентоспособности инвалидов на рынке труда Свердловской области» предусмотрены субсидии: на рабочее место -- в размере не более 50 тыс. руб. за одно рабочее место; на выплату заработной -- в размере, не превышающем минимальный размер заработной платы, установленный в области; на оплату труда наставников -- в размере не более 1/2 установленного в области размера минимальной заработной платы, при этом период возмещения затрат на оплату труда наставников -- не более двух месяцев. В Челябинской области порядок субсидирования утвержден Постановлением областного Правительства «Об утверждении порядков предоставления субсидий, предусмотренных постановлением Правительства Челябинской области от 19.11.2014 г. № 596-П от 08.02.2018 г. № 41-П. Субсидия на зарплату при трудоустройстве инвалидов и на зарплату наставников установлены в размере до 13 775 руб. в месяц на человека, но не более чем на 3 месяца..

Указанные меры поддержки достигают целей только если они интегрированы с технологией поддерживаемой занятости, т.е., субсидирование должно осуществляться адресно в отношении трудоустроенного инвалида в соответствии с программой его профессиональной реабилитации. В виде, в котором субсидирование закреплено в региональном законодательстве, использование этих мер может быть направлено на освоение работодателем средств финансирования без связи с трудовой деятельностью инвалида (установлены слишком непродолжительные периоды поддержки -- 1-3 месяца, тогда как в европейских странах аналогичная поддержка может продолжаться до 5 лет; оплата труда наставников не связана с результатами наставничества и пр.). Поддержка занятости инвалидов с психическими расстройствами и признанных судом недееспособными, осложняется еще тем, что существенная стигматизация Стигма -- социальный процесс маркировки, инакомыслия, девальвации и дискриминации, включающий взаимосвязь когнитивного, эмоционального и поведенческого компонентов. Стигматизация происходит на нескольких уровнях одновременно -- внутриличностном (например, самостигма), межличностном (например, отношения с другими) и структурном (например, дискриминационные и / или исключающие политики, законы и системы). инвалидности в связи с психическим расстройством усугубляется стигмой недееспособности.

Отсутствие в российском трудовом законодательстве самостоятельного института правосубъектности работника и норм, определяющих особенности применения труда лиц, признанных судом недееспособными, но сохраняющих трудоспособность и нуждающихся в профессиональной реабилитации, ставят перед работодателем, желающим трудоустроить такое лицо, крайне трудную задачу: пробел в законодательстве создает правовую неопределенность, преодолеть которую работодатель не сможет. Как известно, в ТК РФ не предусмотрено участие опекуна в процессе заключения, изменения и расторжения трудового договора с недееспособным работником и не определены особенности применения мер дисциплинарной и материальной ответственности к недееспособному работнику и возможное участие в этом опекуна недееспособного лица. Пробел способствует дискриминации недееспособных лиц, сохраняющих трудоспособность, и существенно снижает возможности адаптации технологии поддерживаемой занятости для инвалидов с тяжелыми психическими расстройствами, делая для них конкурентное трудоустройство на открытом рынке труда практически недоступным.

Заключение

Изменение концепции инвалидности ставит под вопрос существование консервативных правовых институтов и способов правового регулирования, способствующих непропорциональному ограничению прав лиц, страдающих психическими расстройствами. Трудовое законодательство должно соответствовать общему контексту развития концепции прав человека. Российские правовые условия способствуют существенному усилению стигматизации лиц с психическими расстройствами и признанных судом недееспособными. В дополнение к стереотипам, с которыми сталкиваются человек с соответствующим диагнозом, маркер недееспособности создает существенное препятствие к его трудоустройству. Отсутствие в российском трудовом законодательстве норм о право- и дееспособности создает дополнительное условие дискриминации лиц, сохраняющих трудоспособность, но лишенных гражданской дееспособности. Из-за недостатков юридических конструкций трудоустройство таких лиц остается маловероятным. Это противоречит современному видению прав человека и не соответствует современной концепции инвалидности. Изоляционная направленность российского трудового и социально-обеспечительного законодательства в отношении правового положения лиц с тяжелыми психическими расстройствами препятствует адаптации наиболее прогрессивной и обладающей доказанным реабилитационным потенциалом формы профессиональной реабилитации этой категории инвалидов.

Библиография

Аргунова Ю.Н. Судебная практика признания гражданина недееспособным // Независимый психиатрический журнал. 2009. № 4. С. 56-61.

Архипов С.И. Субъект права: теоретическое исследование. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. 469 с.

Бартенев Д.Г. Реализация международных стандартов в сфере недееспособности и опеки в странах Восточной Европы // Независимый психиатрический журнал. 2009. № 4. С. 61-64.

Бондаренко Э.Н. Особенности трудовой правосубъектности работников с психическими заболеваниями // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2017. № 10. С. 124-127.

Гашкин А.А. Правовое положение лиц, страдающих психическими заболеваниями, в сфере трудового права // Трудовое право. 2009. N 7. С. 102-104.

Жаворонков Р.Н. Проблемы правового регулирования квотирования рабочих мест для инвалидов // Вестник ОмЮА. 2014. N 2. С. 31-34.

Зайцева О.Б. Трудовая правосубъектность как юридическая категория и её значение в правовом регулировании трудовых отношений: дис. ... д. ю.н. М., 2008. 247 с.

Королева Е.В. Современные методологические аспекты экспертизы несделкоспособности // Общественное психическое здоровье: настоящее и будущее. Сборник материалов VI конгресса по социальной психиатрии и наркологии (Уфа, 2016 г). М.: Минздрав, 2016. С. 177.

Корзун Д.Н., Ткаченко А.А. Модели судебно-психиатрической экспертной оценки// Обозрение психиатрии и медицинской психологии. 2013. № 1. С. 44-48.

Козюк В.В., Длугопольский А.В. Подходы к формированию государства всеобщего благосостояния: от количественных методов к качественным // Экономическая теория в ХХ1 веке: поиск механизмов хозяйствования: материалы конференции. Полоцк: ПГУ, 2014. Ч. 2. С. 7-10.

Кораблина О.В. Соотношение трудовой и гражданской правосубъектности как правовых категорий // Гуманитарные исследования. 2013. №2. С. 130-136.

Левина Н.Б., Любов Е.Б., Русакова Г.А. Труд и тяжелое психическое расстройство: проблемы и решения. Часть 1 // Социальная и клиническая психиатрия. 2010. Т. 20. № 1. С. 91-99.

Носатовский И.А., Рогачева Т.А. Об особенностях парадигм «лечения» и «реабилитации» // Общественное психическое здоровье: настоящее и будущее. Сборник материалов VI конгресса... М.: Минздрав, 2016. С. 237.

Носачев Г.Н. Роль и место нарушения сознания в экспертизе сделкоспособности // Общественное психическое здоровье: настоящее и будущее. Сборник материалов VI конгресса... М.: Минздрав, 2016. С. 238.

Пазына Е.О. Правовые основы трудовой реабилитации и трудоустройства лиц с нарушением психического здоровья в Европейском союзе // Международное публичное и частное право. 2018. № 6. С. 3-6.

Парягина О.А. Лица с психическими расстройствами как субъекты трудового договора // Сибирский юридический вестник. 2017. № 2. С. 48-55.

Петурова Н.Н. Реформа законодательного регулирования защиты прав совершеннолетних лиц в Швейцарии // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2017. № 3. С.63-70.

Руженская Е.В. Современные подходы к организации социореабилитации лиц с психическими расстройствами // Вестник Ивановской медицинской академии. 2016. № 2. С. 10-15.

Серова О.А. Ограничение дееспособности (вменяемости) лиц, страдающих психическими расстройствами: отсутствие системности норм в российском праве // Учен. зап. Казан. ун-та. Гуманит. науки. 2016. Кн. 2. С. 436-442.

Смирнов О.В. Природа и сущность права на труд в СССР. М.: Юрид. лит., 1964. 210 с. Синицын В.Г. К вопросу о невменяемости, недееспособности, ограниченной дееспособности // Учен. зап. Казан. ун-та. Гуманит. науки. 2013. № 4. С. 218-226. Anthony W., Blanch A. Supported Employment for Persons Who are Psychiatrically Disabled: An Historical and Conceptual Perspective. Psychosocial Rehabilitation Journal, 1987, no 2, pp. 6-23.

Bond G., Becker D., Drake R. et al. Implementing supported employment as an evidence- based practice. Psychiatric Services, 2001, vol. 52, pp. 313-322.

Bond G., Drake R., Becker D. (2012) Применимость разработанной в США модели индивидуального трудоустройства и поддержки занятости в других странах. Всемирная Психиатрия. Журнал Всемирной психиатрической ассоциации, no 1, c. 35-43. Burns T., Catty J., Becker T. The Effectiveness of Supported Employment for People with Severe Mental Illness: a Randomised Controlled Trial. The Lancet, 2007, vol. 370, pp. 1146-1152.

Corrigan P, Rowan D., Green A. Challenging two Mental Illness Stigmas: Personal Responsibility and Dangerousness. Schizophrenia Bulletin, 2002, no 2, pp. 293-309. Corrigan P, Wassel A. Understanding and influencing the stigma of mental illness. Journal of Psychosocial Nursing, 2008, no 1, pp. 42-48.

Dietrich S., Beck M., Bujantugs B. The relationship between public causal beliefs and social distance toward mentally ill people. Australian and New Zealand Journal of Psychiatry, 2004, no 5, pp. 348-354.

Drake R. et al. A randomized controlled trial of supported employment for inner-city patients with severe mental illness. Archives of General Psychiatry, 1999, vol. 56, pp. 627633.

Esping-Andersen G. Three Worlds of Welfare Capitalism. Oxford: Oxford Polity Press, 1990, 260 p.

Hipes C., Lucas J., Phelan J. The Stigma of Mental Illness in the Labor Market. Social Science Research, 2016, vol. 56, pp. 16-25.

Khalema N., Shankar J. Perspectives on Employment Integration, Mental Illness and Disability and Workplace Health. Advances in Public Health, 2014, vol. 1, pp. 1-7.

Krupa T. Employment, recovery, and schizophrenia: integrating health and disorder at work. Psychiatric Rehabilitation Journal, 2004, no 1, pp. 8-15.

Kirsh B., Krupa T., Cockburn L. Work Initiatives for Persons with Severe Mental Illnesses in Canada: a Decade of Development. Canadian Journal of Community Mental Health, 2006, no 2, pp. 173-191.

Knapp M., Patel A., Curran C. Supported employment: cost-effectiveness across six European sites. World Psychiatry, 2013, no 1, pp. 203-214.

Knaak S., Mantler E., Szeto A. Mental Illness-related Stigma in Healthcare: Barriers to Access and Care and Evidence-based Solutions. Healthcare Management Forum, 2017, no 2, pp. 111-116.

Link B., Phelan J. Conceptualizing Stigma. Annual Review of Sociology, 2001, no 6, pp. 363-385.

Mechanic D., Blider S., McAlpine D. Employing Persons with Serious Mental Illness. Health Affairs, 2002, no 5, pp. 242-253.

Marrone J., Golowka E. If Work Makes People with Mental Illness Sick, What do Unemployment, Poverty, and Social Isolation Cause? Psychiatric Rehabilitation Journal, 1999, no 2, pp. 187-193.

Stuart H. Mental Illness and Employment Discrimination. Current Opinion in Psychiatry, 2006, no 5, pp. 522-526.

Tapia F, Castro W. Employability Strategies in Population with Mental Disabilities: A Review. Salud Mental, 2013, vol. 36, pp. 143-148.

FORMS OF EMPLOYMENT OF AN INCOMPETENT EMPLOYEE

Larisa V. Zaytseva

Department of Labor Law and Entrepreneurship, Tyumen State University, Doctor of Juridical Sciences.

Oksana А. Kursova

Assistant Professor, Department of Labor Law and Entrepreneurship,Tyumen State University, Candidate of Juridical Sciences.

Abstract

Updating the concept of human rights initiates a change in the perception of the legal status of persons suffering from mental disorders -- traditional isolation paradigm underlying legal regulation should be replaced by an approach based on their holistic rehabilitation, including their professional one. Shortcomings in the implementation of institutional norms of the incapacity lead to disproportionate restrictions on the labor rights of persons in need of legal protection, then labor-law regulation is designed to ensure such persons full socialization and protection from discrimination. This makes it possible to put forward a thesis on the independence of the labor and legal personality of persons recognized as incapable of their civil legal personality. The theory of the employment legal personality independence of a person recognized as incapable by the court in conjunction with the adaptation model of disability raises issue of the rehabilitation possibilities by various forms of employment for people suffering from severe mental disorders. The paper analyzes the features, related to the application of various forms of employment for such persons, in context of neoliberal, conservative and social-democratic models of social policy. Comparison of country data and the results of research conducted in the US, Canada and Europe show the best rehabilitation potential compared to all other measures is supported by employment technology. In addition, this technology is fully consistent with modern social concept of disability. A study of innovations related to the introduction of the accompanying employment institution for persons with disabilities showed that the potential of this technology was not fully utilized by the Russian legislator. Main methods of the study were a systematic and comprehensive analysis of regulatory legal acts of Russia, as well as foreign countries and international organizations; comparative method; expert assessment method. The findings of the study are both theoretical and practical in nature, and suggest some areas for improving Russian labor legislation on participation in labor relations of persons recognized by the court to be incompetent in the prescribed manner.

Размещено на Allbest.ru