4. Пределы ограничений прав и свобод человека в условиях военного режима

Несмотря на принятие в соответствии со ст.56, 87 и 88 Конституции РФ федеральных конституционных законов от 30 мая 2001 г. N 3-ФКЗ "О чрезвычайном положении" и от 30 января 2002 г. N 1-ФКЗ "О военном положении", в научной литературе отмечается необходимость разработки научно обоснованной концепции государственного управления в сфере обеспечения особых правовых режимов с учетом "осмысления собственного опыта и комплексного анализа законодательной практики ведущих стран мира" Национальная безопасность Российской Федерации: проблемы укрепления государственно-правовых основ // Журнал российского права. 2005. N 2.С. 11-12. . Представляется, что в рамках разработки такой концепции важное значение имеет определение методологически обоснованных и взвешенных подходов, которые позволили бы обеспечить объективное сочетание целесообразности и разумной достаточности мер государственного ограничения прав и свобод граждан при условии соблюдения принципиальных положений Всеобщей декларации прав человека (п.2 ст.29), Международного пакта о гражданских и политических правах (ст. 19) и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст.15).

Решение этой задачи взаимосвязано с проблемой определения наиболее оптимального соотношения приоритета прав человека и интересов государства с учетом норм международного права и перспектив развития законодательства РФ. Как подчеркивает один из ведущих отечественных специалистов в области международного права В.А. Карташкин: "Мир сегодня оказался перед дилеммой: обеспечить безопасность государств и права человека на основе соблюдения Устава ООН и укрепления Организации Объединенных Наций или бороться с терроризмом и другими нарушениями прав человека путем односторонних действий с применением вооруженной силы и дальнейшим ограничением основных прав и свобод человека" Карташкин В.А. Права человека и международная безопасность // Юрист-международник. 2003. N 1.С. 2. .

В юридической науке преобладающей является основанная на положениях ст.2 Конституции РФ точка зрения, заключающаяся в констатации безусловного приоритета прав человека, поскольку "всякая политика, в чем бы она не выражалась, в конечном итоге обслуживает интересы личности и ее сообществ" Рыбаков О.Ю. Личность и правовая политика // Российская правовая политика. М.: Норма, 2003.С. 252. . Так, по мнению Т.Н. Нешатаевой, принцип верховенства основных (фундаментальных) прав человека является не только одним из важнейших общеевропейских принципов естественного права (наряду с принципами верховенства права и права на суд), но и главенствующим среди них. Причем принцип верховенства прав человека может использоваться судами как норма общего характера и получить дальнейшее уточняющее развитие в конкретных решениях Европейского Суда. Такая позиция, как соответствующая положениям Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и смыслу целого ряда решений Европейского Суда по правам человека, вполне обоснованна Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные нормы международного права // Вестник ВАС РФ. 2004. N 3.С. 134-135. .

Вместе с тем в публикациях последнего времени все чаще отмечается, что подобный подход к определению приоритетов правовой политики все-таки не безупречен. Примат безопасности личности перед безопасностью общества и государства, когда интересы личности определяют интересы общества и государства, в современных условиях нередко ставится под сомнение Коробова А.П. Приоритеты правовой политики // Российская правовая политика. М.: Норма, 2003.С. 103.

В связи с этим возрастает актуальность определения разумного баланса интересов личности и государства, в том числе и по рассматриваемой в статье проблеме ограничения прав и свобод граждан в условиях особых правовых режимов. Как объективно подчеркивают известные российские правоведы Т.Я. Хабриева и В.Е. Чиркин, "не существует абсолютных прав и свобод, все они могут быть ограничены", а "в условиях чрезвычайных ситуаций осуществление субъективных конституционных прав может быть приостановлено" Хабриева Т.Я., Чиркин В.Е. Теория современной конституции. М.: Норма, 2005.С. 133-134, 146. . Именно такая позиция, согласующаяся по своему содержанию с положениями ч.3 ст.55 Конституции РФ, является доминирующей в современной юридической литературе, хотя высказываются и иные точки зрения.

В то же время до настоящего времени продолжает оставаться дискуссионным вопрос о ясных и понятных критериях, которые позволяли бы определить конкретные пределы ограничения прав и свобод граждан Волкова Н.С. Общественная безопасность и законодательство о правах человека // Журнал российского права. 2005. N 2.С. 93-100. , что имеет исключительно важное значение при разработке концепции государственного управления в сфере обеспечения особых правовых режимов. Показательно в этом смысле высказывание известного венгерского ученого А. Шайо о том, что подобные ограничения, несмотря на их объективную необходимость, должны быть разумными и соразмерными, а связанная с этим нагрузка не должна являться "чрезмерной" Шайо А. Самоограничение власти (краткий курс конституционализма). М., 2001.С. 282-283. .

Следует учитывать, что наряду с упомянутыми терминами "разумность" и "соразмерность", в научной литературе также используются такие понятия, как "умеренное" ограничение прав и свобод личности, "сознательное сужение некоторых прав и свобод" и ограничение прав и свобод в интересах "общего блага" или "общественного благополучия" и др.

В отечественной научной литературе принцип соразмерности ограничений прав граждан называется также (со ссылкой на ряд международных правовых актов) принципом пропорциональности или принципом сбалансированности. Рассматривая его значение, Г. Гаджиев обращает внимание на важность определения точки равновесия между воплощенной в основных правах свободой человека и необходимостью подвергать их ограничению со стороны государства, которая должна фиксироваться в понятии пределов основных прав и свобод Предисловие к книге: Дедов Д.И. Соразмерность ограничения свободы предпринимательства. М.: Юристъ, 2002.С. 5. . Соразмерность ограничения прав, свобод и цели, во имя которых ограничиваются права, выделяется в качестве принципиальной позиции и в других научных работах. Однако определенность в понимании пропорциональности (соразмерности) принимаемых государством мер в ответ на возникший кризис отсутствует, тем более то, что может быть применимо в условиях одной чрезвычайной ситуации, может являться незаконным в другой.

По мнению Д.И. Дедова, содержание принципа пропорциональности, как универсального инструмента защиты основных прав и свобод, включает три основных требования к сбалансированному ограничению прав человека: а) обоснованность ограничения (наличие прав и интересов, требующих защиты, ясное указание связи целей и средств ограничения); б) важность целей ограничения (значимость защищаемых прав заключается в том, что защищаемые права - это основные права и свободы человека и связанные с ними интересы); в) соответствие степени ограничения прав общественной значимости целей ограничения или значимости защищаемых прав Там же.С. 14, 183. .

Наряду с точкой зрения о необходимости соблюдения принципа пропорциональности (соразмерности) при введении чрезвычайного или военного положения в современной юридической литературе высказываются также вполне понятные и основанные на нормах международного права и положениях Конституции РФ соображения о том, что объем ограничений прав человека в условиях действия чрезвычайных режимов может быть определен только законом. Заслуживает поддержки также позиция В.И. Лафитского, полагающего, что ограничения прав и свобод граждан не должны противоречить требованиям международного права в той части, которая касается неприкосновенности личности.

Конституционный Суд РФ обращает внимание на то, что". установление ограничений прав и свобод должно быть соразмерно защищаемым Конституцией и законами ценностям правового государства. Эти ограничения должны учитывать необходимый баланс интересов человека, общества и государства". Суд подчеркивает, что "принципы определенности и соразмерности требуют также установления законодателем четких и разумных временных рамок, допускаемых ограничений прав и свобод" Определение Конституционного Суда РФ от 14 июля 1998 г. N 86-О "По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" по жалобе гражданки И.Г. Черновой" // СЗ РФ. 1998. N 34. Ст. 4368. . Такая правовая позиция Конституционного Суда РФ согласуется с нормами международного права, но позволяет определить лишь общие ориентиры реализации принципа соразмерности (пропорциональности) на практике. Об этом косвенно свидетельствует и следующее высказывание Председателя Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькина: "Вопрос заключается в том, до каких пределов можно идти в ограничении конституционных прав человека? Где та черта, за которой ограничение прав человека превращается в их отрицание? Во имя чего и кого проводятся эти ограничения? Как обеспечить баланс безопасности государства и соблюдения прав человека?" Зорькин В.Д. Роль Конституционного Суда в обеспечении стабильности и развитии Конституции // Сравнительное конституционное обозрение. 2004. N 3.С. 84. .

В этой связи весьма показательно мнение М.В. Баглая, который, высказывая соображения о необходимости соблюдения принципа соразмерности ограничений прав человека (как гарантии от чрезмерных ограничений прав и свобод, выходящих за рамки необходимости), обращает внимание на то, что использованная в ч.3 ст.55 Конституции РФ формулировка о возможности ограничения прав человека "в той мере, в какой это необходимо", тем не менее "порождает беспокойство в связи с возможностью слишком широкого толкования этого условия".

Изучение зарубежной практики в целом свидетельствует о том, что ограничения прав и свобод в период действия особых правовых режимов, как правило: а) не распространяются на основные права граждан; б) носят ограниченный по объему и времени действия характер; в) применяются только на основании соответствующего законодательного акта. Что же касается непосредственно критериев определения конкретных пределов ограничения прав и свобод граждан в условиях особых правовых режимов в иностранных государствах, то их разработка возможна лишь по результатам более предметного исследования системного характера.

Заключение