Православие на территории Речи Посполитой

Характеристика положения православия в Западной Руси после заключения Брестской унии. Литературная полемика между православными и католиками как одно из важнейших средств борьбы с навязыванием униатства. Анализ деятельности православной церкви в Польше.

Рубрика Религия и мифология
Вид реферат
Язык украинский
Дата добавления 10.09.2010
Размер файла 56,2 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Православие в Западной Руси после заключения Брестской унии

После завершения работы двух Брестских соборов -- православного и униатского, участники которых взаимно предали друг друга анафеме, королю Сигизмунду III надлежало утвердить деяния одного из них. Разумеется, будучи активным устроителем дела Брестской унии, король принял сторону униатов и утвердил деяния их собора. Тем самым Сигизмунд признавал лишенными сана и преданными анафеме всех епов и священнослужителей, оставшихся верными Православию. Король своим указом от 15 декабря 1596 призвал своих русских подданных не слушаться их и не иметь с ними общения, но признавать только перешедших в унию мта Михаила Рогозу и епов-изменников.

Однако требование короля, желавшего, чтобы все его православные подданные приняли унию и подчинились Риму, явилось нарушением существовавших в Речи Посполитой прав и свобод, в том числе и свободы вероисповедания. Брестская уния была введена в государстве исключительно королевской властью, без согласия Генерального сейма. Монархия в Речи Посполитой отнюдь не была абсолютной, магнаты и шляхта имели обширные права, которые существенно ограничивали власть короля. Например, официально за аристократией было закреплено право создавать против короля т. н. «конфедерации» и даже вести военные действия в случае, если он нарушал права магнатерии и шляхты. И хотя в польско-литовском законодательстве царила страшная неразбериха, и существовало множество взаимоисключающих законодательных актов, все же благодаря этому можно было изыскать возможности воспротивиться вводимой в приказном порядке Брестской унии. Прежде всего, оскорбленная покушением на свою религиозную свободу православная шляхта потребовала рассмотрения этого дела на сейме, что и было предпринято вскоре после Собора 1596

В Речи Посполитой имелись все предпосылки к тому, чтобы Православная Церковь, восстановив свою структуру, продолжила свое существование. Помимо декларированной в Польше религиозной свободы, православные могли опереться на четкие канонические основания. Экзарх КПлского пха в Западной Руси св. Никифор Кантакузин, чьими трудами главным образом и был проведен православный Брестский Собор, продолжал свои решительные действия.

Прежде всего, он оповестил всех православных об измене мта и епов, призвав впредь им не повиноваться. Экзарх также сообщил обо всем происшедшем в Стамбул, где в это время КПлской кафедрой управлял в качестве местоблюстителя Мелетий Пигас, Александрийский пх. Мелетий признал и одобрил деяния Брестского православного Собора, о чем уведомил в апреле 1597 князя Острожского.

В августе того же года пх Мелетий писал Гедеону Балобану о необходимости созвать Собор и избрать на нем новых мта и епов -- взамен отпадших в унию.

До того времени, когда это будет совершено, Мелетий назначал для православных Речи Посполитой трех экзархов -- епа Львовского Гедеона, архмта-грека Кирилла Лукариса и князя Константина Острожского.

Мелетий также подчеркивал ту исключительную роль, которую сыграл Никифор Кантакузин в деле организации православных для отпора проискам униатов. Пх Александрийский выражал свою озабоченность дальнейшей судьбой Экзарха Никифора и других греков и просил православных Речи Посполитой принять все меры, чтобы уберечь их от репрессий со стороны короля.

У пха Мелетия были все основания опасаться за судьбу Никифора, так как король Сигизмунд в целях обеспечения беспрепятственного распространения унии в Речи Посполитой издал указ, которым повелевал всем православным грекам, не являющимся его подданными, покинуть территорию Польского королевства. Опасаясь гонений, Западную Русь вскоре покинули экзарх Кирилл Лукарис, мт Лука Белградский и афонские архмты -- участники православного Брестского Собора 1596 Один лишь бесстрашный Никифор Кантакузин, не убоявшись угроз короля, остался среди православных русинов Речи Посполитой.

К сожалению, несмотря на все имеющиеся правовые основания, воплотить в жизнь начертанную пхом Мелетием программу было невозможно. Король принял сторону униатов, а потому, невзирая на юридическую сторону дела, решительными административными мерами стремился водворить Брестскую унию в пределах Речи Посполитой.

Сигизмунд III воздвиг яростное гонение на православных, целью которого было не допустить восстановления полноценной церковной организационной структуры в Западной Руси. На стороне православных было право, однако они были практически бессильны против католического государственно-административного аппарата.

В феврале-марте 1597 в Варшаве собрался Генеральный сейм Речи Посполитой, на котором православные выразили решительный протест против Брестского униатского беззакония.

Православные послы сейма заявили, что не приступят к обсуждению каких-либо вопросов до тех пор, пока не будут гарантированы свобода исповедания православной веры и права не подчинившихся Риму священнослужителей. Особенно решительно выступили на сейме православные магнаты -- князь Острожский и Гулевич.

Однако в ответ на их протестации канцлер Сапега заявил, что унии желали все, а смуту учинил один только Никифор Кантакузин. В связи с этим от Острожского, во владениях которого находился Экзарх, потребовали представить его на сейм, дабы учинить над ним королевский суд. Католики, вполне справедливо полагавшие, что одним из главнейших препятствий на пути к триумфу унии является именно Никифор, горели желанием отомстить ему. Устранив столь опасного противника, можно было надеяться на больший успех в деле насаждения унии.

Однако Никифор не видел за собой никакой вины и потому спокойно явился на сейм 10 марта 1597. Но католики нашли зацепку для того, чтобы привлечь Никифора к суду и погубить его. Повод к судебному преследованию экзарха дали следующие обстоятельства.

Некий слуга Константина Острожского -- Ян Волошанин -- был отправлен князем в Валахию для покупки турецких коней. В имении польского гетмана Яна Замойского Шаргороде посланец Острожского, будучи пьяным, обронил свою сумку, в которой оказались четыре написанных по-гречески письма некоего монаха к своим родным и знакомым, проживавшим в Османской империи. Письма доставили Замойскому, которого весьма заинтересовало содержание писем. В одном из них говорилось: «Хищные волки, то есть псы ляхи, принуждают наших христиан на свою папежскую веру и бьются между собой, уже их до двадцати тысяч полегло». В ином письме грек отмечал: «Але наш цесарь, Бог дай, был здоров, если бы он хоте на Польшу, теперь бы самое время».

Гетман Замойский, несмотря на то, что Никифор когда-то спас ему жизнь, проявил по отношению к нему черную неблагодарность. Симпатизируя делу Брестской унии, Замойский, к тому же находившийся в личной вражде с Острожским, решает использовать анонимные письма как повод для репрессий против Никифора, объявленного без всяких на то оснований автором этих посланий.

С помощью обвинений экзарха в шпионаже в пользу Турции можно было представить перед королем в весьма невыгодном свете и самого князя Константина.

Св. Никифор прибыл в Варшаву, где начались судебные слушания. Экзарх и его защитники на суде категорически отвергли обвинение в шпионаже. Тогда Никифору были предъявлены еще более обширные обвинения, изложенные по пунктам. К шпионажу в пользу турок добавили нелепые, но крайне опасные обвинения в убийстве, чернокнижии и даже прелюбодеянии с матерью султана. Впрочем, все это выглядело столь неубедительно, что было очевидно: никаких серьезных улик против Никифора у короля нет.

Экзарх подробнейшим образом рассмотрел все пункты возводимых на него обвинений и дал на них опровержение. Судьи так и не смогли найти в действиях Никифора ничего, за что его можно было бы привлечь к ответственности. После триумфальной речи Никифора в свою защиту участники судебных слушаний покинули зал заседаний и собрались в помещении, где ожидал исхода королевского суда и князь Острожский. Сюда же вышел король Сигизмунд III. И тогда у старого князя, очевидно, произошел нервный срыв, причиной которого стали все пережитые православными горести и жестокое унижение, которому Острожский подвергся лично во время суда над св. Никифором.

Князь Константин в своей гневной речи обрушился на короля-утеснителя православных, «отца Брестской унии». Но, к сожалению, чувство оскорбленного самолюбия магната в душе Острожского затмило все. Взорвавшись яростной речью, обращенной против короля, Острожский в приступе гнева произнес слова, которые по сути обрекали Никифора на смерть: «Оставляю вам эту духовную особу, а крови его на Страшном суде Божием искать буду».

Князь покинул королевский дворец. Сигизмунд послал за Острожским вдогонку его зятя -- виленского воеводу Радзивилла -- с приказом во что бы то ни стало вернуть разъяренного старца. Радзивилл от имени короля даже обещал Острожскому, что Никифор будет освобожден. Но в запале из уст князя Константина вырвалось: «Пусть себе и Никифора съест». Вслед за этим Острожский выехал из Варшавы в свои владения.

Теперь защитники унии могли бессрочно держать Никифора в заточении, не смущаясь отсутствием доказательств его вины -- бунт Острожского против Сигизмунда и его фактический отказ от защиты Никифора давали королю и судьям-католикам возможность действовать без оглядки на могущественного православного магната. Теперь, чтобы тихо и без огласки погубить Никифора, достаточно было лишь объявить, что его будут содержать под стражей до тех пор, пока не будут найдены новые улики.

Вскоре Никифора перевели в одну из самых надежных тюрем Польши -- бывший замок Тевтонского Ордена в Мариенбурге (ныне -- Мальборк): бежать отсюда шансов практически не было. В крупнейшем памятнике духовной литературы Западной Руси времени Брестской унии -- «Перестороге» -- говорится о его гибели в заточении: «А так з сейму ни з чим ся розъехали, а Никифора за вязня в невинности до Мальборку отослали и скилько лет у вязенью держали, наконец аж уморили голодом».

Весьма красноречиво о заслугах священномученика Никифора перед Православной Церковью свидетельствует та ненависть, которую питали к нему приверженцы униатства. Показательно в этом плане письмо одного из епов, низложенных Никифором на православном Соборе в Бресте, -- Ипатия Поцея, который писал в 1605 к литовскому канцлеру Льву Сапеге о том, как он был лишен сана «изменником Никифором, издохшим в Мальборке». Этот документ также подтверждает факт мученичества св. Экзарха Никифора, уморенного поляками в тюрьме. О мученической кончине архидиакона Никифора свидетельствует и запись в рукописном сборнике XVII в., сообщающая о его смерти»… у Мальборку року 159?».

Подвиг стояния в православной вере вплоть до мученичества, явленный священномучеником Никифором, поразительным образом находит близкие параллели в житиях ряда других святых Православной Церкви, близких ему по времени.

Подобно преп. Максиму Греку архидиакон Никифор, также получивший в ренессансной Италии блестящее образование, отвергает соблазн католицизма и секулярной по духу западно-европейской культуры, а затем полагает все свои силы и дарования на служение Православной Церкви Руси.

Подобно святителю Марку Ефесскому протосингел Никифор своими решительными и мужественными действиями сорвал происки униатов и свел на нет сговор, затеянный в Бресте изменниками Православия.

И наконец, подобно священномученику Ермогену, пху Московскому и всея Руси, св. экзарх Никифор явил во образ Христов пример исключительного самопожертвования, засвидетельствованный мученическим подвигом.

Причем, поразительным образом совпадают даже обстоятельства мученичества обоих ревнителей Православия -- и Экзарх Никифор, и Пх Ермоген католиками-поляками были уморены голодом в заточении. Поэтому православные имели все основания почитать Никифора как первомученика Брестской унии.

Его местная канонизация была совершена Мтом Киевским и всея Украины Владимиром (Сабоданом) во Львове в ноябре 2001 по благословению Пха КПлского Варфоломея и Пха Московского и всея Руси Алексия.

После утверждения определений униатского собора в Бресте Сигизмундом III королевские власти начали открытое гонение на православных как противящихся воле польско-литовского монарха.

Магистраты городов Речи Посполитой, в которых доминировали католики, ввели дискриминационные меры против не принявших унии: их не только не допускали к должностям в городском самоуправлении, но даже чинили препятствия в занятиях торговлей и ремеслами.

Еще хуже было положение крепостных крестьян, принадлежавших панам-католикам или униатам. Их, как и приходских священников церквей, расположенных на господской земле, в приказном порядке обязывали принять унию.

Не признавших унию священнослужителей изгоняли и заменяли униатами. Нередко православные храмы передавались католиками-помещиками в аренду иудеям, которые взимали плату за совершение богослужений и треб, а в случае неуплаты денег могли присвоить церковное имущество, в том числе -- богослужебные предметы и облачения.

Это вызывало возмущение верующих и становилось почвой для роста антисемитских настроений в Западной Руси. Впоследствии в годы Казацких войн XVII в. гнев на евреев-арендаторов выплеснется в многочисленные погромы иудеев, которые вплоть до ХХ века, будут временами вспыхивать на Украине как следствие долгой исторической памяти.

Православные верующие активно протестовали против Брестского беззакония и решительно защищали православную веру.

Одним их важнейших средств борьбы с навязываемым народу Западной Руси униатством стала литературная полемика, которая завязалась между православными и католиками вскоре после заключения Брестской унии.

Начало ей было положено памфлетом Петра Скарги, который в своей книге тщился доказать, что православный Брестский Собор 1596 был незаконным. Такое утверждение основывалось на искаженных экклезиологических принципах католической церкви. С точки зрения католицизма, участие мирян в решении принципиальных вопросов бытия Церкви абсолютно невозможно: это дело иерархии, т. н. «церкви учащей». Поэтому, по мысли Скарги, уния является законной и с необходимостью должна быть принята народом, если большинство епата во главе с мтом вошли в общение с папским Римом.

Поборники униатства, сознательно уводя полемику в сторону от догматической проблематики, лукаво заявляли, что уния ничего не изменила в Православной Церкви Западной Руси, ибо полностью сохранила восточный обряд.

Однако православные полемисты нашли весьма действенные аргументы в своем споре с католиками.

Прежде всего, православные авторы отмечали, что иерархи, принявшие унию, отступили от своей Церкви и архиерейской присяги, тем более, что сделали это без согласования с клиром, паствой и Восточными пхами, за что и были справедливо извергнуты из сана.

Наиболее вескую отповедь дал приверженцам унии в своем антикатолическом трактате «Апокрисис» автор, скрывшийся под псевдонимом Христофор Филалет. В действительности это был шляхтич-протестант Бронский (или Броневский), сочувствовавший православным.

Вообще в это время между православными и протестантами наметилось сотрудничество, обусловленное необходимостью совместно противостоять натиску католицизма.

Так, православные и протестанты в 1599 провели общий съезд в Вильне, на котором было решено совместно защищаться от происков католиков. Однако в дальнейшем этот союз постепенно распался, так как протестантизм в Речи Посполитой вскоре сошел на нет.

В «Апокрисисе» острие полемики направлено против католического искажения экклезиологии в клерикальном духе. Здесь подчеркивается принцип царственного священства, к которому призваны все христиане и утверждается не менее значимая, чем у клира, роль мирян в церковной жизни. Тем самым оправдывался православный Брестский Собор и, напротив, выражалось сомнение в правомочности епов-униатов без народа церковного решать вопрос о воссоединении с Римом.

В ответ на «Апокрисис» иезуиты издали свой трактат -- «Антиррисис». Однако серьезных аргументов в нем не содержалось: католикам нечего было ответить по существу, поэтому они ограничились нападками на автора «Апокрисиса», открыв его псевдоним и подвергнув осмеянию факт помощи протестанта православным.

Вскоре православные ответили католикам еще одним крупным полемическим сочинением: в 1605 Львовское братство издало в своей типографии знаменитую «Пересторогу» (иначе -- «Предостережение»), в которой содержалась практически вся история подготовки, заключения и насильственного внедрения Брестской унии.

Затем в 1610 был издан знаменитый «Тренос» или «Плач Церкви Восточной», написанный талантливым православным писателем Мелетием Смотрицким. Это было красочное описание бедствий, обрушенным католиками на голову православных. Король Сигизмунд был в такой ярости от этого полемического трактата, что приказал закрыть виленскую типографию, его напечатавшую, а весь тираж книги уничтожить. Мелетий был вынужден скрываться от королевского гнева. К сожалению, впоследствии он был сломлен и перешел в унию.

Большую поддержку оказали православным русинам и единоверцы с Православного Востока.

Еп. Александрийский (впоследствии -- Кипрский) Мелетий Пигас присылал в Речь Посполитую свои грамоты, которыми призывал стоять за православную веру и противиться унии.

Поддержало гонимых православных Западной Руси и афонское монашество, среди которого было немало русских.

В это время на Афоне подвизался один из самых талантливых духовных писателей Западной Руси -- монах Иоанн Вишенский, уроженец Галиции. Характерно, что в своих посланиях на родину он не только выступал против унии и латинства, но и вскрывал те причины, которые во многом обусловили успех униатства. Вишенский, в частности, обличал пороки высшего духовенства, его магнатские нравы и нерадение о делах церковных. Он призывал православную шляхту держаться веры отцов, не прельщаясь западной латинской культурой и привилегиями, получаемыми от короля в обмен за измену своему народу и вере. Вообще для Вишенского характерен призыв к простоте, духовному трезвению, аскезе, который он обращает ко всему народу Руси. Однако такие устремления, характерные для монашеского максимализма Вишенского, изначально во многом были утопичными: противостоять латинянам одной лишь простотой духа уже было невозможно. Понадобится долгие годы, чтобы понять необходимость вооружить православных образовательным потенциалом, равным по силе тому, что имели тогда католики -- эту мучительно трудную и подчас неблагодарную культурно-просветительскую работу осуществит св. мт Петр Могила, при котором православной Киевской митрополии будет суждено, очистившись в испытаниях, подняться на новую высоту.

Несмотря на бедствия, вызванные введением Брестской унии и насилием со стороны католиков, Православная Церковь в Западной Руси не была уничтожена. Она сохранила свою каноническую полноту благодаря тому, что продолжали свое служение два архиерея, отвергшие унию: Львовский владыка Гедеон Балабан (ум. в 1607) и еп Перемышльский Михаил Копыстенский (ум. в 1612).

Благодаря сравнительно неплохо поставленному в Польше судебному делу им удалось отстоять право оставаться на своих кафедрах несмотря на попытки королевской власти заменить их униатами.

Эти епы фактически руководили духовной жизнью православных Речи Посполитой, поставляя клириков и в те епархии, где епы уклонились в унию. Если же такой возможности не было по причине происков униатов, то ставленники нередко, перебежав границу, ездили на поставление к молдо-валахским православным архиереям.

К сожалению, из-за препятствий, чинимых властями, епы Гедеон и Михаил так не смогли поставить новых архиереев на те кафедры, которые оставались, с точки зрения православных, вакантными после низложения епов-униатов.

Огромные трудности возникли у православных епов даже с поставлением собственных преемников. После кончины Михаила Копыстенского Перемышльскую кафедру захватили униаты.

Однако Львовскую епархию после смерти Гедеона Балобана православные в конце концов все же сумели отстоять, хотя и не без хитрости. По сговору с Гедеоном его преемник Евстафий (в монашестве -- Иеремия) Тиссаровский обещал королю принять унию и даже произнес униатское исповедание веры, после чего получил от Сигизмунда разрешение занять Львовскую кафедру.

Однако перед своей архиерейской хиротонией, совершенной в Валахии, Тиссаровский отрекся от унии и стал, таким образом, новым православным епом Львовским. После кончины Михаила Копыстенского он почти целое десятилетие оставался единственным православным архиереем Западной Руси.

В отличие от православных униаты, напротив, благодаря поддержке властей сумели хорошо организовать свою деятельность.

Особенно активной она стала после кончины в 1599 мта Михаила Рогозы. На его место был поставлен Ипатий Поцей, который был, пожалуй, единственным среди епов-организаторов унии, кто радел о ней не из корыстных побуждений, а по идейным соображениям.

Поцей стал еще более рьяно насаждать унию, повсеместно изгоняя из храмов и мрей не признававших папского главенства священников и монахов и поставляя на их место униатов.

Особую активность Поцей развил в Вильне, где отнял у православных к 1609 все приходские храмы. Изгнав из Троицкого мря православное Виленское братство и передав обитель вместе с типографией и школой католикам, Поцей образовал здесь новое братство -- теперь уже униатское. По мысли мта Ипатия, оно должно было сделаться оплотом греко-католичества в Западной Руси.

И все несмотря на репрессии против православных же число униатов в Вильне оставалось весьма незначительным. Поэтому большинство захваченных приспешниками Поцея храмов пришли в полное запустение и были заброшены (как, например, древнейшая в Вильне Пятницкая церковь), а то и вовсе уничтожены. Некоторые церкви впоследствии были проданы униатами и кощунственно использовались не по назначению (так, кафедральный Пречистенский собор был спустя некоторое время куплен под анатомический театр Виленского университета).

Ипатий жестоко преследовал своих противников. Особую ненависть греко-католического мта вызывал такой стойкий борец с унией, как дидаскал братской школы Стефан Зизаний. Поцей ополчился против него с невероятной яростью и добился изгнания Стефана из города. Тем не менее, несмотря на репрессии, православные жители Вильны не покорялись мту-униату. Изгнанные из Троицкой обители братчики основали новый мрь -- Свято-Духов, -- а при нем новое братство, которые расположились на той же Остробрамской улице, что и Троицкий мрь -- через дорогу от него. На эту обитель Поцей покуситься не мог, что вызывало его особую ярость, так как Свято-Духов мрь стоял на частной земле, принадлежавшей магнатам Воловичам. А частную собственность в Речи Посполитой уважали настолько, что даже король не имел права вторгаться в личные владения магнатов.

Настоятелем Свято-Духовой обители стал выдающийся духовный писатель архмт Леонтий Карпович, один из главных вождей православных в борьбе против унии. Духовский мрь стал крупнейшим центром Православия в Западной Руси -- он так никогда и не подчинился унии, пережив самые трудные времена в жизни Православия в Речи Посполитой и став основой возрождения Православной Церкви в Литве после ее присоединения к Российской империи.

Активность Поцея в Вильне была столь велика, что в конце концов вызвала взрыв гнева православных против агрессивных действий мта-униата. На Ипатия было совершено покушение: православный по вероисповеданию гайдук ударил униатского мта саблей, но его спасла толстая золотая цепь -- Поцей, защищаясь от удара, лишился лишь двух пальцев на руке, которые впоследствии были положены униатами как реликвия на престоле Троицкой церкви. Гайдука казнили.

По приказу Поцея кампании по захвату православных храмов и мрей проводились по всей Речи Посполитой. Особенно успешными были действия униатов в тех областях, где православные кафедры были заняты перешедшими в унию архиереями. Даже в отдаленном Киеве, где власть польского короля была достаточно зыбкой, осмелевшие при Поцее униаты заняли Софийский собор. Приверженцы унии пытались захватить и Киево-Печерскую Лавру, но получили отпор от монахов и казаков. Попытка униатов завладеть киевским Михайловским Златоверхим мрем также не увенчалась успехом.

Ипатий Поцей при водворении унии в Западной Руси не ограничивался одними лишь организационными мерами. Он также известен своими литературными трудами, содержавшими апологию унии. В частности, им была издана книга «Гармония», в которой Ипатий достаточно откровенно заявлял, что уния не является целью сама по себе, но служит лишь средством для перехода к полному латинству. Именно так на униатство смотрели и в Ватикане, где изначально считали греко-католичество чем-то неполноценным и подлежащим постепенному вытеснению римо-католичеством. Аналогичное отношение к унии демонстрировали и польские власти. Для них уния оставалась все той же «холопской верой», какой ранее они считали Православие. Отсюда пренебрежение, с которым римо-католики Речи Посполитой всегда относились к своим собратьям восточного обряда. Кстати, несмотря на свое предательство епы-униаты так и не получили тех привилегий, на которые надеялись, переходя в унию. В частности, так и остались несбывшейся мечтой униатских архиереев обещанные королем места в сенате. Положение греко-католического епата в социальной структуре Польского королевства всегда оставалось весьма приниженным в сравнении с тем, которое занимало высшее римо-католическое духовенство.

Ипатий Поцей был весьма озабочен тем, чтобы представить Брестский сговор епов-униатов как восстановление исторической справедливости. Чтобы доказать, что в 1596 была лишь возрождена Флорентийская уния, якобы ранее повсеместно принятая церковным народом Западной Руси, Поцей организовал публикацию документов, нередко полностью или частично подложных, которые должны были убеждать в правоте организаторов унии. Так впервые увидели свет послания в Рим мтов Мисаила Пеструцкого, Иосифа Болгариновича и ряд других документов, о подлинности которых историки спорят до сих пор.

Мту Ипатию в его латинизаторской деятельности нужны были грамотные и деятельные помощники. Для того, чтобы обеспечить себе действенную поддержку со стороны униатского духовенства, Поцей решил реформировать немногочисленное греко-католическое монашество, имевшееся в его распоряжении. С этой целью он создал по образцу римо-католических орденов униатский орден монахов-базилиан (или василиан). Свое название они получили от имени св. Василия Великого, правила которого якобы должны были стать основой деятельности ордена. В реальности базилиане в гораздо большей степени руководствовались теми принципами, на которых основывался орден иезуитов. Фактически это и были иезуиты восточного обряда, с самого начала ставшие подлинной «гвардией» греко-католического мта и важнейшим орудием латинизации униатов. Даже сегодня базилиане остаются наиболее латинизированной частью Украинской греко-католической церкви и проводниками римо-католического влияния.

Главным помощником Поцея в организации ордена и его первым руководителем в сане протоархмта (в латинской традиции -- генерала) стал Иосиф Вельямин-Рутский. Он был сыном представителя родовитой московской фамилии Вельяминовых, бежавшего при Иоанне Грозном в Литву. Здесь Иосиф принял латинство и проходил выучку у иезуитов, которые направили талантливого юношу для продолжения образования в Рим. Учеба Иосифа в Риме совпала по времени с заключением Брестской унии, и молодому русину было предложено вернуться из латинства в восточный обряд, оставшись при этом католиком. Иезуиты рано разглядели в Рутском дарования, обещавшие ввиду его преданности папству принести богатые плоды на поприще униатского прозелитизма. Вскоре Иосиф стал настоятелем отобранного у православных виленского Троицкого мря. Обитель стала центром базилианского ордена и важнейшей кузницей кадров высшего униатского духовенства. Троицкому мрю и его архмту были подчинены все остальные униатские обители Речи Посполитой, которые отныне были четко организованы в структуру базилианского ордена. Характерно, что подобно римо-католическим орденским мрям, базилианские также были изъяты из юрисдикции своих епархиальных архиереев. В число базилиан влилось немало римо-католических миссионеров, перешедших на восточный обряд, особенно -- иезуитов.

Вельямин-Рутский зарекомендовал себя столь деятельным помощником Поцея, что после кончины Ипатия именно его решено было поставить новым главой униатской церкви. Иосиф был греко-католическим мтом в 1613-1637 гг. При нем униатство оказалось в еще большей степени подверженным латинизации, а базилиане заняли в униатской церкви наиболее привилегированное положение. Они руководили делом духовного просвещения -- в большинстве униатских мрей были созданы школы по образцу иезуитских. Лучшие их выпускники получали возможность продолжать учебу в крупнейших католических университетах и коллегиях Западной Европы. В период митрополичьего правления Велямин-Рутского базилиане не только были изъяты из подчинения греко-католическому священноначалию, но и поставили униатских епов под свой контроль. Назначение епов и самого мта отныне должно было согласовываться с орденским начальством. Фактически базилиане стали управлять всей униатской церковью.

Тем не менее, несмотря на внешнее усиление униатской церкви, сопровождавшееся яростными гонениями на православных, число приверженцев унии было невелико. Повсеместно православные боролись за сохранение своих прежних прав. Причем, специфика польской государственности давала им ряд преимуществ. Так, православные активно использовали те элементы парламентаризма, которые существовали в Речи Посполитой, прежде всего -- трибуну сейма, а также принцип свободы вероисповедания, законодательно закрепленный со времен Сигизмунда II Августа. После неоднократных попыток поставить на сейме вопрос о незаконности униатской иерархии и ее антиправославных действий православные депутаты в 1606 потребовали от сейма кассации Брестской унии в целом. Пойти на столь радикальную меру сейм, разумеется, не мог. Однако на сейме было постановлено, что и православное, и униатское вероисповедания должны сосуществовать в Речи Посполитой, взаимно уважая гражданские права и не уничтожая друг друга. Такое постановление сейма было на пользу православным, т.к. лишало лидеров унии возможности говорить от имени всех русинов, утверждая себя в качестве единственно законной иерархии и церкви восточного обряда в Речи Посполитой, а не принявших унии квалифицировать как раскольников. Но ощутимых перемен в положении Православной Церкви сеймовое постановление так и не принесло: на практике католики не желали с ним считаться и по-прежнему продолжали гонение на православных.

Все же несмотря на слабую результативность сеймовой борьбы православные вновь и вновь прибегали к этому средству защиты своих прав. По крайней мере, этим способом они могли сделать достоянием гласности творимые католиками бесчинства. Так, особую известность приобрело выступление православного депутата Лаврентия Древинского на сейме 1620 В своей речи этот волынский шляхтич, в частности, отмечал: «Уже в больших городах церкви запечатаны, церковные имения расхищены, в мрях нет монахов, там теперь запирают скот. Дети мрут без крещения. Покойников вывозят из городов без погребения, как падаль. Мужья с женами живут без церковного благословения. Народ умирает без причащения. Во Львове неуниат не может приписаться к цеху. К больному нельзя открыто идти со Святыми Тайнами. В Вильне тело православного покойника нужно вывозить из города только в те ворота, в которые вывозят нечистоты…». Повсеместно иезуиты и базилиане науськивали на православных католическую молодежь -- учеников своих коллегиумов и школ, которые устраивали беспорядки в православных храмах и погромы в русских кварталах городов Речи Посполитой.

К сожалению, несмотря на то, что в численном отношении православные многократно превосходили униатов, среди противников унии становилось все меньше людей влиятельных и знатных, способных оказать действенную помощь Православной Церкви. Старые магнаты-защитники Православия постепенно уходили из жизни. В 1608 угас тяжело переживший Брестское предательство князь Острожский, дети которого стали католиками. Их судьбу разделило большинство магнатских и шляхетских фамилий Западной Руси, отпрыски которых переходили чаще всего даже не в унию, а сразу в латинство, привлеченные карьерными соображениями и соблазнами западной культуры. Западно-русская аристократия стремительно полонизировалась и переходила в стан врагов своего народа.

В то же время на смену православной шляхте пришла новая сила, способная вступиться за Православие, -- казачество. Свободные воины, большая часть которых происходила из числа беглых холопов, спасавшихся в южных степях от панского произвола, -- эти люди с одной стороны постоянно составляли оппозицию польскому королевскому правительству, а с другой -- были ему необходимы для защиты юго-восточных рубежей Речи Посполитой от набегов татар и турок. Использовали поляки казаков и во время военных действий в Московском государстве в период Смутного времени. Заинтересованность властей в казачьем войске давала казакам возможность легализовать свое положение и сделать его достаточно стабильным. К началу XVII в. часть казачества прямо перешла на службу к королю и составила т. н. «Реестровое казачество», возглавляемое гетманом. Упрочение положения казачества, твердо стоявшего в Православии, делало его надежной защитой для Православной Церкви. В начале XVII в. возглавляемые гетманом Конашевичем-Сагайдачным реестровые казаки активно вступались за права Православной Церкви, неизменно ставя перед правительством как одно из условий своей службы королю требование соблюдать права православных. Правда, правительство Речи Посполитой считались с позицией казаков лишь на тех восточных землях государства, где власть Польши была слаба, а казачество, напротив, представляло наиболее влиятельную силу. По сути именно братства и казачество становятся с начала XVII века теми главными институтами, благодаря которым Православие в Западной Руси смогло не только выжить, но и организовать сопротивление унии, возродить полноценную духовную жизнь.

В начале XVII в. православные братства по-прежнему играли исключительно важную роль в религиозной жизни Западной Руси. Они продолжали деятельность, начало которой было положено задолго до унии и которая фактически компенсировала собой бездействие коррумпированного епата. После 1596, когда в Православной Церкви Западной Руси осталось всего лишь два архиерея, этот опыт оказался еще более востребованным. По-прежнему главным стрежнем деятельности братств являлись издательское и школьное дело.

В период борьбы с унией возникает и ряд новых братств. В их числе -- Киево-Богоявленское, особенно знаменитое своей школой. Православное братство в Киеве возникло скорее всего в 1590-е гг. Однако заметное влияние на церковную жизнь Западной Руси оно начинает оказывать лишь после того, как в 1615 был основан Братский Богоявленский мрь. Он был возведен на земельном участке на киевском Подоле, который подарила братчикам Елизавета (Галшка) Гулевич. Супруга Мозырского маршалка Стефана Лозки, Галшка в первом браке была замужем за Христофором Поцеем, сыном будущего униатского мта. В отличие от семьи Поцеев, в которой господствовали униатские настроения, Галшка оставалась верна Православию. По этой причине она серьезно рассорилась с родней первого мужа. Возможно, что передача собственного наследственного владения под православный мрь мыслилась Галшкой Гулевич как своего рода компенсация за урон, нанесенный православным киевлянам со стороны ее свекра -- униатского мта Ипатия, захватившего в Киеве ряд храмов.

На пожертвованной земле братство основало (или возобновило) мрь, который был освящен во имя Богоявления Господня. При обители была создана школа, которой впоследствии будет суждено перерасти в знаменитую Могилянскую коллегию, и далее -- в академию. Ктитором Братского Богоявленского мря стал гетман реестрового казачества Петр Конашевич-Сагайдачный, который украсил обитель великолепным Богоявленским собором (строительство храма было окончено около 1620, позднее он был перестроен на средства гетмана Мазепы; уничтожен по решению советских властей в 1935).

Обитель вскоре заняла весьма видное положение в Киевской митрополии. Подобно Львовскому и Виленскому братствам, Киево-Братский мрь получил от КПлского пха право ставропигии. Первым строителем Братского мря стал Исаия Копинский, который перед тем обустраивал Густынскую обитель. Исаия не только начал работы по возведению главных построек в новоучрежденном мре, но и дал ему правила для устроения духовной жизни.

Для организации школьного дела Киевское братство привлекло наиболее выдающихся деятелей православной культуры Западной Руси. Первым ректором братской школы стал Иван Матвеевич Борецкий. Православный шляхтич, уроженец села Бирча (или Борча) в Галиции, он ранее был дидаскалом (преподавателем) школы Львовского братства. Позднее Иван Борецкий принял священный сан, переехал в Киев, где снискал себе славу не только своей ученостью, но и высокими духовными качествами. В 1618 братия Михайловского Златоверхого мря избрала Борецкого своим игуменом, и он принял постриг с именем Иов (его супруга также стала монахиней).

В Киево-Братской школе господствовали ярко выраженные антикатолические настроения, что приводило к доминированию здесь греческой богословской школы и сознательному, хотя и не безусловному, отвержению латинской учености. Это в значительной степени гарантировало школу Борецкого от латино-католического влияния, но в связи с упадком учености и у греков создавало немалые проблемы. Позднее их возьмется решать св. мт Петр Могила, который изберет противоположный путь в деле духовного просвещения, сделав его основой именно латинскую ученость, из которой долгим и сложным путем будет высвобождаться древняя православная основа.

Среди богословов, объединившихся вокруг школы Борецкого, было немало видных деятелей духовного просвещения, создавших незаурядные труды. К их числу принадлежали Лаврентий Зизаний, предпринявший попытку создания первого русского катехизиса, и Кирилл Транквиллион-Ставровецкий, также пытавшийся в своих трудах «Учительное Евангелие» и «Зерцало Богословия» систематизировать знания из области православной догматики. Правда, работы Транквиллиона грешили немалыми изъянами и были осуждены в Киеве и Москве как не вполне православные, ибо автор не смог удержаться от опасных латинских заимствований. Кирилл Транквиллион-Ставровецкий крайне болезненно воспринял критику со стороны своих собратий и в конечном счете перешел в униатство.

К кругу Иова Борецкого также принадлежал печерский инок Памва Берында, который прославился составлением первого лексикона церковно-славянского языка. Берында также явился создателем типографии, положившей начало книгопечатанию в Киево-Печерской Лавре. Книжное дело бурно расцвело в этой обители при архмте Елисее Плетенецком и стало особенно масштабным со времени Петра Могилы. Елисей Плетенецкий прославился как выдающийся настоятель обители, который вслед за своим предшественником -- архмтом Никифором Туром -- не только блестяще отразил все попытки униатов захватить Лавру, но и возродил в ней глубоко духовную монашескую жизнь, собрав вокруг себя многих замечательных подвижников того времени.

Дело его успешно продолжал Захария Копыстенский, также ставший в конце своей жизни Киево-Печерским архмтом. Захария прославился и как составитель знаменитой «Палинодии» -- книги, явившейся по сути первым сводом знаний по церковной истории Руси со времени ее крещения. Труд Захарии сыграл большую роль в развитии полемики православных с униатами. Другое произведение Копыстенского -- «Книга о вере единой» -- было посвящено обличению протестантизма.

Православное монашество Западной Руси наряду с братствами сыграло колоссальную роль в противостоянии унии. Несмотря на отторжение униатами значительной части крупнейших мрей, западно-русское иночество находилось в начале XVII в. на стадии духовного подъема, очистившись от наименее стойких элементов. Взамен отобранных униатами возникает множество новых обителей, которые становятся оплотом Православия. В их числе прежде всего следует назвать знаменитую Почаевскую Успенскую Лавру. Считается, что начало монашеской жизни в Почаеве было положено во время Батыева нашествия, когда сюда бежали иноки из Киево-Печерского мря (местное предание относит появление первых монахов на горе Почаевской к еще более раннему времени -- Х в.). С тех пор здесь постоянно подвизались монахи-отшельники.

Однако общежительной обителью Почаевский мрь становится благодаря величайшему подвижнику Православной Церкви Западной Руси -- преп. Иову Почаевскому. Уроженец Галиции, постриженик прикарпатского Угорницкого мря, преп. Иов (в миру православный шляхтич-русин Иоанн Железо) был игуменом в Дубенском мре, куда он пришел по просьбе князя Константина Острожского. Однако после кончины Острожского его наследники, перешедшие в католичество, передали мрь в городе Дубно униатам. Решительно отвергший унию Иов вынужден был удалиться. Он пришел на Почаевскую гору, где некоторое время подвизался как отшельник. Вскоре он стал настолько знаменит среди местных иноков, что по всеобщему настоянию был принужден принять игуменство и заняться устроением Почаевской обители на принципах общего жития. Преп. Иов построил здесь величественный Троицкий собор, учредил типографию, которая сыграла выдающуюся роль в истории Православия Западной Руси в первой половине XVII века. При Иове Почаевском в обитель была возвращена ее величайшая святыня -- Почаевская икона Божией Матери, прославившаяся многими чудесами. Великий преподобный, принявший в схиме имя Иоанн, скончался в Почаеве в 1651 в столетнем возрасте. Мощи его были обретены совершенно нетленными мтом Киевским Дионисием Балобаном и доныне поражают своей исключительной сохранностью.

Тезоименитый преп. Иову Почаевскому Иов Княгининский (ум. в 1621), приобретший опыт монашеской жизни на Афоне, активно возрождал иноческую жизнь в Галиции. Он основал неподалеку от Львова пять новых мрей. В их числе -- Креховский, позднее занятый базилианами и им же переданный в настоящее время. Другой афонский инок западно-русского происхождения -- Исаакий Борискович -- содействовал оздоровлению православного монашества в обителях Волыни. В отторгнутой поляками от Московского государства Смоленской земле, откуда в Москву ушло все православное духовенство и куда на смену ему ринулись римо- и греко-католики, укреплял в православной вере русское население и возобновлял монашескую жизнь уже упоминавшийся Исаия Копинский. На Левобережной Украине благодаря его трудам появились знаменитые впоследствии Густынский и Мгарский мри. Новые православные мри были основаны и в Минске.

Титанические труды этих ревнителей Православия привели к тому, что несмотря на непрекращающиеся гонения со стороны католических властей Речи Посполитой в Западной Руси постепенно смогла наладиться полноценная церковная жизнь. Однако живой дух Православия не находил соответствия в канонических формах устроения Церкви. После смерти Гедеона Балобана и Михаила Копыстенского на всю Западную Русь оставался фактически лишь один православный архиерей -- еп Львовский Иеремия Тиссаровский. Однако даже с ним общение для православных из многих областей Речи Посполитой было затруднено в силу происков католиков. По-прежнему православных выручала близость Молдавии и Валахии, куда зачастую отправлялись для поставления в священный сан ставленники из Западной Руси. Но все более ощущалась потребность в восстановлении полноценной иерархической структуры и возобновлении православной Киевской митрополии, что само по себе явилось бы огромной моральной победой православных над униатами. Постепенно стал вызревать план воссоздания православной иерархии в Речи Посполитой, большую роль в оформлении и реализации которого сыграло реестровое казачество во главе с гетманом Петром Сагайдачным. Именно он выступил инициатором приглашения в Киев пха Иерусалимского Феофана, прибывшего на Русь для того, чтобы испросить милостыню у царя Михаила Феодоровича. Возвращавшийся 1620 из Москвы, где он принял участие в поставлении на пшество Филарета Романова, Феофан, имел полномочия от КПлского пха совершить в Речи Посполитой деяния, необходимые для нормализации там церковной жизни, поврежденной Брестской унией. Феофан получил от короля Сигизмунда III разрешение совершить инспекторскую поездку по православным мрям, приходам и братствам Западной Руси.

В марте 1620 Феофан прибыл в Киев. Его приезд необычайно воодушевил православных, которые стали стекаться в Киев со всей Западной Руси в надежде, что появление здесь Пха изменит к лучшему их положение в Речи Посполитой. Пх Феофан утвердил своими грамотами уставы новообразованных братств, в том числе -- Могилевского, Слуцкого, Луцкого, а также подтвердил все ранее дарованные права прежних братств. И вот, наконец, православными верующими было принято решение ходатайствовать перед Феофаном о поставлении нового православного мта Киевского и епов -- взамен уклонившихся в унию. Сагайдачный при этом выступил гарантом того, что за свои действия Феофан не будет подвергнут преследованию со стороны польских властей. Казачество обещало охранять пха и обеспечить ему беспрепятственный выезд с территории Речи Посполитой. Феофан дал свое согласие на возобновление иерархии Киевской митрополии в день престольного праздника Киево-Печерской Лавры -- Успения Пресвятой Богородицы. После этого Феофан предложил православным русинам самим избрать кандидатов на архиерейские кафедры.

Первая хиротония состоялась 6 октября 1620 -- во епа Перемышльского был рукоположен игумен опекаемого казаками Межигорского мря Исаия Копинский. Рукоположение было совершено в Богоявленской церкви Киево-Братского мря тайно -- ночью, при закрытых вратах и занавешенных окнах, при тихом пении единственного певчего. Вместе с Феофаном в хиротонии участвовали Софийский мт-грек Неофит и еп Стагонский Авраамий. Через три дня -- 9 октября -- там же при аналогичных обстоятельствах состоялась хиротония нового мта Киевского, которым стал Иов Борецкий.

Епом Владимиро-Волынским должен был стать знаменитый Леонтий Карпович, архмт виленского Свято-Духова мря, выдающийся духовный писатель-полемист. Однако к этому времени он был уже смертельно болен. Леонтий послал к Феофану с выражением признательности своего послушника дидаскала виленской братской школы Мелетия Смотрицкого, который так покорил своей ученостью православных, собравшихся в Киеве, что они ходатайствовали о его поставлении на Полоцкую кафедру. В течение семи недель (с августа по октябрь 1620) Мелетий последовательно был рукоположен во диакона, пресвитера и епа, после чего был поставлен на Полоцкую архиепию.

Выехав из Киева в январе 1621, Феофан продолжал по дороге рукополагать новых архиереев. В Трахтемировском мре он хиротонисал во епа Владимиро-Волынского и Брестского тамошнего игумена Иезекииля (Иосифа) Курцевича. Правда, выбор этот оказался неудачным: Курцевич зарекомендовал себя как крайний мздоимец и сторонник унии и позднее бежал от гнева православных верующих Западной Руси в Москву. Представив себя жертвой католиков, он исхлопотал себе у пха Филарета Суздальскую кафедру, но повел себя в новой епархии столь безобразно, что вскоре был при пхе Иоасафе I извержен из сана и отправлен в ссылку.

В Белой Церкви пх Феофан совершил хиротонию игумена Чернчицкого мря Исаакия Борисковича во епа Луцкого и Острожского. Затем в Животове -- имении православного магната князя Стефана Четвертинского -- Иерусалимский пх рукоположил Паисия Ипполитовича во епа Холмского. На Пинскую кафедру Феофан назначил епа Стагонского грека Авраамия. После совершения этих хиротоний пх Феофан, сопровождаемый казаками, направился к границе. Здесь произошло его прощание с православными русинами, в ходе которого он разрешил казаков от тяготившего их совесть греха -- участия в походе королевича-католика Владислава на православную Москву. Феофан призвал православных твердо стоять в своей вере и еще раз возгласил анафему на епов, уклонившихся в унию, и всех, клириков и мирян, которые находились в общении с ними. Пх свей грамотой утвердил право западно-русских епов по причине гонений самостоятельно избирать себе мта и лишь затем испрашивать благословения на его поставление у КПлского пха.

Таким образом, православные обрели мта и шестерых епов. Точнее -- семерых, так как Феофан признал законным православным архиереем Львовского владыку Иеремию Тиссаровского и не стал поставлять другого епа на эту кафедру. Тем самым была полностью восстановлена de jure каноническая структура Киевской митрополии в юрисдикции КПлского Пхата. Это был огромный успех православных, что возбуждало жгучую ненависть и ярость униатов. Однако до реального восстановления полноценного канонического порядка во всех православных епархиях, расположенных на территории Речи Посполитой, было очень далеко. Прежде всего этому препятствовал отказ стоявших на стороне униатов властей признать законность Феофановых хиротоний и допустить поставленных им епов в свои епархии. Лишь на Востоке, где польская власть была слаба и господствовало казачество, мт Киевский мог реально осуществлять свою юрисдикцию над своей митрополичьей областью.

На новохиротонисанных православных иерархов с особой яростью ополчился униатский мт Иосиф Вельямин-Рутский, которых видел в их поставлении большую угрозу унии. Глава униатской церкви перед лицом короля Сигизмунда III объявил Феофана самозванцем, не имеющим пшего сана, и турецким шпионом. На основании такого заявления поставленные Феофаном архиереи также объявлялись незаконными. Иосиф убедил короля издать в 1621 универсал, который объявлял преступниками православных епов и всех тех, кто признавал их и помогал им. Указом Сигизмунда III они были поставлены вне закона. Было предписано подвергнуть аресту всех ставленников Феофана и их помощников. После публикации универсала яростные репрессии против православных охватили в дни Страстной седмицы 1621 Вильну, где Вельямин-Рутский особо злобствовал на сплотившего православных Полоцкого архиепа Мелетия Смотрицкого. Защищаясь, Мелетий издал книгу «Verificatia nevinnosci» («Оправдание невинности»), в которой доказывал необоснованность обвинений против пха Феофана и поставленной им иерархии Киевской митрополии. В ответ базилиане из Троицкого мря издали антиправославный трактат под названием «Sowita wina» («Сугубая вина»). Вслед за этим Свято-Духовская православная и Троицкая униатская типография обменялись целым рядом новых литературных ударов, издав несколько книг, которые вновь оживили литературную полемику по вопросу об унии.


Подобные документы

  • История религии на территории восточно-православной цивилизации. Сравнительная характеристика православия и католицизма. Структура православной церкви. Молитвы и наиболее известные Святые. Старославянский язык. Взгляд на мир сквозь призму православия.

    доклад [30,6 K], добавлен 27.10.2012

  • Цели заключения Церковной унии между православной и католической церквами в 1596 г. Начало борьбы России и Рима за униатское население. Религиозное противостояние на Волыни, Подолии и в Галиции. Влияние религии и церкви на политические процессы в Украине.

    реферат [43,3 K], добавлен 02.02.2013

  • Православие: причины, история формирования, количественные показатели и география распространения. Особенности вероучения, культовой деятельности и организации православной церкви. Философия православия: метафизика всеединства, новое религиозное сознание.

    реферат [78,4 K], добавлен 16.06.2011

  • Субъекты межрелигиозного взаимодействия на территории России, религиозный состав населения начала XXI века, характерные черты православия, католичества и протестантизма. Главенствующая роль православной церкви и вопросы межконфессионного взаимодействия.

    курсовая работа [31,9 K], добавлен 27.03.2010

  • Социально-политические причины возникновения униатства в Украине. Уния как экспансия римско-католической Церкви на православный Восток. Антиуниатское и антикатолическое движение сторонников православия. Особенности вероучения греко-католической Церкви.

    реферат [26,7 K], добавлен 29.01.2012

  • Основательный подход Русской Православной Церкви к широкому кругу проблем жизни общества и политико-идеологической трансформации российского общества. Проблема церковно-государственных взаимоотношений и современная социальная концепция православия.

    реферат [28,2 K], добавлен 15.02.2015

  • Обзор изменений положения Российской Православной Церкви в общероссийском масштабе и в Енисейской епархии в 1917-1920 годах. Анализ реакции православия на церковные декреты Советской власти и влияния этих декретов на положение церкви и духовенства России.

    дипломная работа [113,7 K], добавлен 27.03.2013

  • Предпосылки и последствия раскола церкви 1054 г. Общая характеристика и особенности православия и католицизма – 2-х основных ветвей христианства, представляющих его восточную и западную традиции, а также анализ их догматических и канонических расхождений.

    реферат [30,8 K], добавлен 28.07.2010

  • Ознакомление с историей Сербской Православной Церкви. Рассмотрение церковной письменности и виднейших сербских писателей прошлого. Краткая характеристика деятельности Патриархов. Борьба Церкви с фашизмом; взаимоотношения православных с католиками.

    курсовая работа [98,1 K], добавлен 23.09.2015

  • История зарождения православия и пути развития этого религиозного направления. Основные характеристики православной христианской веры. Основные канонические нормы и институты. История появления православия на Руси. Православное религиозное мировоззрение.

    реферат [26,0 K], добавлен 07.05.2012

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.