История развития морских суден

Морской флот Средневековья. Биография, происхождение, устройство и трансформации морских судов. Появление нефа. Строительство морских судов. Сдедиземноморский фрегат. Рассказы Р. де Клари. Гондола. Контотон. Галера. Галея. Гиппагог. Отзывы Т. Готье.

Рубрика История и исторические личности
Вид доклад
Язык русский
Дата добавления 10.10.2009
Размер файла 28,1 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Реферат

Крылатые пилигримы

«Когда все пилигримы собрались в Венеции и увидели великолепный флот, который был построен, великолепные нефы, большие дромосы для перевозки коней, и галеры, они сильно дивились всему этому и огромному богатству, что нашли в городе»,-- торопится поделиться впечатлениями Робер де Клари. По его словам, для начала XIII века это был «самый богатый флот, какой когда-либо можно было увидеть».

Главенствующее положение в нем занимал Неф, поставленный Робером, возможно бессознательно, на первое место в перечне.

Неф родился одновременно с Коггом или чуть позже его и отличался более округлой формой форштевня. Когда Альберт Великий обратил свое королевское внимание на необычные суда фризов, он не знал еще, что этим судам уготована долгая и блестящая родословная. Для него это были норманнские корабли. В Бретани -- просто корабли, по-бретонски -- нефы.

На севере, в том числе и на Руси, эти суда называли бусами -- от древнескандинавского bussa, bflza, знакомого нам по английскому bus и по окончаниям слов омнибус, автобус и другим. Так что буса -- это калька слов навис, неф и прочих, означающих в общем смысле любое транспортное средство, а более узко -- любое судно. В XII веке эти бусы известны из документов как «корабли крестоносцев». Но развитие они получили не в Англии и не во Франции.

Потеря сухопутных трасс не обескуражила итальянских купцов. Возросшее значение морской торговли обратило их к поискам путей ее интенсификации -- увеличению скорости и грузовместимости судов. Начав свою коммерцию на античных «черепахах», генуэзцы и венецианцы продолжили ее на судах нового типа, переняв и усовершенствовав важнейшие североевропейские инженерные новшества.

Привычной деталью становится подвешивающийся на петлях поворотный руль, окончательно вытеснивший кормовое весло и заметно повысивший маневренность. К прямому рейковому парусу добавился или пришел ему на смену косой, треугольный, позволяющий лавировать против ветра. Ахтеркастль и форкастль, придававшие судну лучшую остойчивость, превратились в открытые платформы, соединенные переходным мостиком и огражденные богато орнаментированным резным ярусным фальшбортом. Иногда на них ставили дополнительные мачты с парусами и рыцарскими гербовыми знаменами, а под сильно выступающим кормовым подзором подвешивали разъездную шлюпку. Нередко шлюпка крепилась на грузовом палубном люке -- в том случае, если судно имело вырезы в борту, открывавшие прямой доступ в междупалубное пространство -- твиндек, и в палубном люке не было особой нужды.

На знаменитой мозаике XIII века из венецианского собора святого Марка неф изображен с тремя мачтами, убывающими по высоте начиная с передней, с двумя рулевыми веслами и латинским парусом. На юте ставили тент или навес. Неф с тремя-четырьмя мачтами называли нередко марсильяной. Длина таких нефов достигала тридцати метров, ширина -- восьми, а высота борта -- трех. Их мачта могла нести несколько парусов. На них появляются шпили для выборки якорных канатов, их штурманы пользуются компасом и довольно еще неуклюжим секстаном, свой курс они прокладывают на портуланах -- морских навигационных картах без координатной сетки. В 1255 году венецианские моряки создают «Собрание морских правил», подробно регламентирующее эксплуатацию кораблей и впервые вводящее понятие грузовой марки для определения высоты надводного борта. Длина и ширина венецианских нефов в полтора раза превышала цифры, указанные выше.

В северных морях нефы называли также гатами. Если в основе этого слова лежит древнеиндийское gatus -- дорога, то эти корабли -- «путники, странники» для норманнов, исландцев и шведов. У нижнелужицких славян gat -- пруд, а у ирландцев -- ивовый прут, тот самый, что шел в огромных количествах на плетеные корпуса судов. Однако, скорее всего, судно получило свое имя от нижненемецкого gat -- корма. Видимо, Германия и стала его второй, северной родиной. А уже оттуда пошли и голландское katt, и английское cat, и русское «кат», обозначавшие трехмачтовое торговое судно.

Обшивка нефа делалась внакрой, но именно корма, по-видимому, представляла собой исключение. Чем корма выше -- тем лучше: ведь при плавании под парусами при попутном ветре волны догоняли корабль и прокатывались по нему от штевня до штевня. Высокая корма в какой-то мере предохраняла от постоянного холодного и соленого душа. Еще на античных судах это была самая высокая часть корпуса. Там находился кормчий, оттуда флотоводец руководил боем, там ставились палатки или каюты для почетных пассажиров, там обитал патрон-покровитель судна, а позднее поднимался флаг.

Эта деталь судового набора издревле приобрела особое значение. И оно, это значение, воплотилось в сильно развитой кормовой надстройке -- наследнице боевой платформы и ахтеркастля. На нее было перенесено и традиционное украшательство кормы, переросшее в вид особого искусства морских архитекторов. Ахтеркастль сделался органической частью набора корпуса корабля, выраставшей из разукрашенного или покрытого резьбой верхнего пояса обшивки, круто поднимавшегося к штевням, и

составлял с ним единое целое. Собственно боевая башня осталась только в носовой части, кормовая же надстройка нового типа совместила в себе функции ахтеркастля, каюты и складочного места судового снаряжения, в том числе и боеприпасов. Эта кормовая надстройка получила у итальянцев название talare -- «спускающийся до пят» -- от латинского talaris с тем же значением. В выборе термина, возможно, сыграли роль и греческие слова talaros, falaros и falaron. На городских печатях XIII--XIV веков видно, что и носовая часть нефа изменила свой силуэт: впереди форкастля появился бушприт. Только марсильяна сохранила прямую корму, и это роднит ее скорее с коггом или кнорром, чем с нефом.

Верхний пояс щедро разукрашенной обшивки, огибавшей корпус в виде орнаментированного фриза, мог дать нефу еще и третье имя: по-итальянски fregio -- украшение, фриз, fregiato -- украшенный, fregata -- фрегат. Но принято считать, что слово это голландское, и тогда в основе его лежит именно второе название нефа -- гат: подобно тому как когг, участвовавший в боевых операциях, назывался фреккоггом, так гат в аналогичных случаях приобретал имя фрекгат.

Возможно, впрочем, что верны обе версии: в XIII-- XIV веках первые фрегаты известны как раз в Средиземном море -- это были быстроходные парусно-гребные посыльные суда, осуществлявшие связь между крупными кораблями или с берегом и следовавшие за ними на буксире; в северных же морях фрегат появился полтысячелетия спустя именно как военное судно.

Количество весел средиземноморского фрегата и сочетание их с парусом не могут не напомнить абсолютно такое же маленькое суденышко римлян времени Цицерона -- актуариолу, а также барку, предназначенную для высадки на берег, и некоторые другие типы античных судов с аналогичными функциями. Греки называли буксируемую лодку efolkion, у римлян это слово стало звучать как хелкиарий. А у арабов фулк, фулук, фулука стало уже самостоятельным типом судна, ничего общего не имеющим со своим первообразом, как и произошедшие от него небольшая турецкая фелука или северный хулк, хольк.

Вот как описывает Робер де Клари преображение мирного нефа в «опасный» и его участие в боевых действиях: «И когда нефы и все другие суда венецианцев были введены в гавань и стали в безопасности... дож Венеции сказал, что он поставит орудия на своих нефах и лестницы, с которых будет произведен приступ стен. Дож Венеции приказал соорудить дивные и прекрасные осадные орудия, ибо он распорядился взять жерди, на которых крепят паруса нефов, длиною едва ли не в 30 туаз или даже более того. А потом он приказал хорошенько связать их и закрепить прочными канатами на стенах, и устроить поверх них добрые мостки и оградить их по краям добрыми поручнями из веревок; и каждый мостик был столь широк, что по нему могли проехать бок о бок три вооруженных рыцаря. И дож повелел хорошо укрепить мостки и прикрыть их с боков столь прочными кусками эксклавины и парусины, что тем, кто проезжал по ним, чтобы участвовать в осаде города. Нечего было опасаться стрел ни из арбалетов, ни из луков; и каждый мостик находился на высоте 40 туаз над нефом, а то и больше; и на каждом юиссье был мангоннель, который мог метать камни так далеко, что они били по стенам и достигали города. Когда корабли должны были вот-вот причалить, венецианцы взяли тогда добрые канаты и подтянули свои корабли как можно ближе к стенам; а потом французы поставили свои орудия, свои „кошки", свои „повозки" и своих „черепах" для осады стен; и венецианцы взобрались на перекидные мостки своих кораблей и яростно пошли на приступ стен; в то же время двинулись на приступ и французы, пустив в ход свои орудия.

Венецианцы подготовили к приступу перекидные мостики своих нефов, и свои юиссье, и свои галеры. Потом они выстроили их борт к борту и двинулись в путь, чтобы произвести приступ: и флот вытянулся по фронту на доброе лье; когда же они подошли к берегу и приблизились насколько могли к стенам, то бросили якорь. А когда они встали на якорь, то начали яростно атаковать, стрелять из луков, метать камни и забрасывать на башни греческий огонь; но огонь не мог одолеть башни, потому что они были покрыты кожами... И во всем флоте имелось не более четырех или пяти нефов, которые могли бы достичь высоты башен -- столь они были высоки. И все яруса деревянных башен, которые были надстроены над каменными, а таких ярусов там имелось пять, или шесть, или семь, были заполнены ратниками, которые защищали башни. И пилигримы атаковали так до тех пор, пока неф епископа Суассонского не ударился об одну из этих башен. А на мостике этого нефа были некий венецианец и два вооруженных рыцаря; как только неф ударился о башню, венецианец сразу же ухватился за нее ногами и руками и, изловчившись как только смог, проник внутрь башни и в башню взошел затем другой рыцарь, а потом и еще немало ратников. И когда они очутились в башне, они взяли крепкие веревки и прочно привязали неф к башне, и, когда они его привязали, взошло множество воинов, а когда волны отбрасывали неф назад, эта башня качалась так сильно, что казалось, будто корабль вот-вот опрокинет ее или... что силой оторвет неф от нее». Так воевали средневековые итальянские нефы или все же фрегаты?

Чтобы разобраться в биографиях судов, в происхождении и трансформациях их названий, нелишне делать это с оглядкой на эпоху, особенно если эта эпоха -- средневековая, межвременье.

Ушли в прошлое классические греческий и латинский. Нет еще испанского языка, есть так называемая «народная», или «кухонная» латынь. Подобно губке впитывающая в себя германские, кельтские, иудейские и арабские корни, изменяющая первоначальные значения латинских слов и утверждающая новые. Лишь к концу XV века кастильское наречие превратит этот волапюк в тот испанский язык, на коем писал свои донесения Колумб.

Италия до X века вообще не имела единого языка, там доживала еще свой век рафинированная латынь, жадно вбирая в себя звонкие диалекты, которые Цицерон без колебания назвал бы варварскими. Генуэзцы не без труда изъясняются с римлянами, римляне с венецианцами, венецианцы с флорентийцами, флорентийцы с тарентцами. И только в XIV веке Данте, Боккаччо и Петрарка на основе флорентийского диалекта создадут и утвердят тот единственный итальянский язык, который мы знаем. Но утвердят лишь в произведениях изящной словесности, а не в устной речи,-- точно так же как Камоэнс стал, в сущности, «отцом» литературного португальского языка, сотканного из местных наречий -- наподобие испанского и итальянского.

Вот этот фактор и надо учитывать при анализе названий судов, появившихся до XIV--XV веков.

Ну вот хотя бы плоскодонная гондола, достоверно известная с 1094 года, когда Венецией правил дож Вито Фальери. Сами итальянцы не могут объяснить ее происхождение, опираясь на собственный язык, и в их словаре это слово стоит особняком: оно единственное на gond, если не считать двух производных -- gondoliere и gondolare. Чаще всего его пытаются вывести из диалектного konkula или khontilas -- «лодочка, челнок». Но если это даже и так, здесь все же ясно проглядывает греко-римский контотон -- челнок, тоже плоскодонный и управляющийся вместо весел шестом.

И вот что сразу приходит на ум. По наблюдению Стендаля, «во всей этой прекрасной Италии... только три города -- Флоренция, Сьена и Рим -- говорят приблизительно так, как пишут; во всех остальных местах письменная речь отстоит на сто лье от устной». Особенно этим славилось именно тосканское наречие, где «к» звучит как «г», а «г» легко принять за «з».

Озвончавшись, contus неизбежно должен был превратиться в венецианском диалекте в gond. Значит, первые гондолы, были, по-видимому, маленькими рыболовецкими челнами -- gondula в документах XI века -- и управлялись шестами, если только это имя не было прямо перенесено на какой-нибудь местный челнок с этими признаками-- тот же контотон.

Именно из шеста могло произойти единственное весло гондолы -- рулевое и вместе с тем гребное. Сама техника управления им напоминает работу шестом или гребком: ведь первоначально место гондольера было в центре судна. Весло гондолы вырезается обычно из бука, его длина превышает четыре метра, а вес -- четыре килограмма. Для него была изобретена уключина особой формы -- forcola с двумя длинными и узкими выемками, позволяющая придавать гондоле желаемую скорость путем переноса весла из одной выемки в другую. Эта уключина и сейчас по традиции делается из ореха. На носу гондолы укрепляется массивная ferro в виде шапки дожа -- она придает плавность носовой оконечности и уравновешивает корму.

Любопытна одна особенность гондолы -- она сохраняет нормальное положение на воде только до того момента, пока у кормила находится гондольер. Стоит ему сойти на берег -- и судно кренится на правый борт. Дело в том, что когда-то гондолой управляли два гондольера, но примерно с XVI века из-за нехватки гребцов пришлось ограничиться одним. Поскольку же конструкция была рассчитана «на пределе», а вилкообразная уключина уже прочно вошла в обиход и сделалась традиционной, то вес второго гребца заменила металлическая накладка на правом борту, выравнивавшая корму.

На корме, а чаще в центре судна -- там, где прежде было место гондольера,-- красуется каюта или, скорее, навес с полукруглым верхом, покоящимся на бортах. На одной картине художника рубежа XV и XVI веков Витторе Карпаччо гондолой управляет негр. Хроника 1493 года подтверждает -- первоначально гондольерами были рабы. В числе представителей этой профессии не редкостью были женщины.

Гондолы брали на борт от двух до четырех пассажиров, соответственно варьировались и их размеры, но в XVIII веке, когда они возросли до того, что эти суденышки стали создавать невообразимую толчею в узких каналах Венеции, мешать друг другу и калечить пассажиров своими украшениями, был принят строгий закон, ограничивавший длину гондолы десятью метрами и восьмьюдесятью семью сантиметрами, а ширину -- метром и сорока двумя сантиметрами...

Итак, достоверно одно -- в основе чуть ли не всех названий средневековых судов лежит латынь или греческий, а в литературные языки они вошли в том виде, в каком существовали с момента своего рождения. Причем не только в разных районах и в разное время, но подчас и одновременно могли использоваться различные названия для обозначения одного и того же типа -- неф, буса, гат, когг.

Робером де Клари когги не упоминаются: чистокровный француз, он знает только нефы. В его время это были, за исключением мелочей, суда-синонимы. В начале XII века Вольфрам фон Эшенбах в своей поэме «Парцифаль» упоминает «большой, крепкий корабль»-- возможно, когг. В 1199 году на печати английского города Данвича был изображен парусник с кормовым рулевым веслом по правому борту. Схематичное изображение бимса намекает на наличие палубы -- ее имели и когги, и нефы. В документах 1206 года можно не раз встретить упоминание когга, этот тип судна зафиксирован в 1230 году на севере Испании, а четверть века спустя в Марселе. Но это те времена, когда коггом могли величать неф, а неф -- коггом. Лишь примерно столетие спустя их пути разойдутся.

Из других типов судов, упомянутых Робером де Клари, весьма примечательно юиссье. Это не что иное, как византийская гиппагога -- судно для перевозки лошадей. Но как она изменилась внешне! Главным новшеством стали, по-видимому, запирающиеся ворота в корме, а иногда и по бортам, предназначенные для прохода животных по широкой сходне. Во всяком случае, из античных источников эта деталь неизвестна, хотя нечто подобное у греко-римских судов предположить все же можно. Вряд ли случайно замечание Фукидида о том, что самены, имевшие срезанную транцевидную оконечность, очень легко и быстро могли быть переоборудованы в гиппагоги -- для этого достаточно было прорезать двери или перебросить мостки через фальшборт. Дверь по-латински ostium, по-итальянски uscio, по-французски huis. Поэтому новые суда получили имя ускиеры у итальянцев и юиссье у французов. Не исключено, что и итальянское usciere тянется корнями из тех времен: так могли называться если не все члены команды ускиеры, то по крайней мере те, на чьем попечении находились двери и погрузка лошадей.

Ускиера была высокорентабельным типом морского транспорта и довольно быстро вытеснила популярную на Средиземном море, особенно в западной его части, византийско-арабскую парусно-гребную тариду, хотя оба типа сосуществовали по крайней мере до XIV века. У крестоносцев пользовались популярностью и те, и другие, смотря по средствам заказчика. Если компания Робера де Клари заказала ускиеры, то прижимистый Людовик IX, собираясь в 1248 году в очередной, Седьмой крестовый поход, предпочел именно тариды, и дюжина этих судов, сорокавесельных и трехпарусных, была для него построена в течение двух лет. Каждая тарида принимала на свою единственную палубу не более двух десятков лошадей, ее длина составляла от двадцати шести до тридцати шести метров, ширина палубы до девяти метров, а плоского днища -- чуть больше трех. Одно из последних упоминаний тариды можно отыскать в анналах Генуи, относящихся к 1270-м годам.

Гонку выиграла ускиера. И неудивительно. Она имела две сплошные палубы, способные принять до сотни лошадей -- в восемь-девять раз больше, чем могли себе позволить византийцы, и впятеро -- по сравнению с таридой! Но чаще на верхней палубе размещались колесницы, разного рода военная техника и обслуживающий персонал, а иногда и пассажиры; там же в случае долгого рейса прогуливали лошадей, чтобы они не застоялись и постоянно были в боеспособном состоянии. Лошади во время плавания довольствовались нижней палубой, где для них были оборудованы стойла, а верхняя хорошо укрывала от непогоды. Такие суда были очень широко распространены и дожили почти до нашего века.

Вот как отзывается о них французский писатель Теофиль Готье, совершивший осенью 1861 года путешествие по Волге от Твери до Нижнего Новгорода: «Следуя вниз по реке, мы часто встречали суда, походившие на те, что я видел на стоянке у Рыбинска. Они неглубоко сидят в воде, но по размерам не меньше торгового трехмачтового судна. Их конструкция представляет собою нечто особенное, своеобразное, чего не встретишь в других местах. Как у китайских джонок, нос и корма их загнуты наподобие деревянного башмака. Лоцман сидит на некоей площадке с рубленными топором перилами, на верхней палубе возвышаются каюты, имеющие форму беседок, и покрашенные и позолоченные маковки с флагштоками. Но самое удивительное представляет собою находящийся на таком судне манеж. Он дощатый и поддерживается столбами. В нижнем этаже судна размещаются конюшни, в верхнем -- сам манеж. Сквозь просветы между столбами видно, как по кругу манежа ходят лошади, связанные спереди три по три или четыре по четыре. Эти лошади наматывают на ось буксирный канат. На конце этого каната якорь сначала отвозится вверх по течению на лодке с восемью или десятью гребцами и забрасывается в грунт реки. Число лошадей на борту такого судна может доходить от ста до ста пятидесяти. Они поочередно сменяют друг друга: в то время как одни работают, остальные отдыхают, а пароход хоть медленно, но безостановочно плывет. Мачта такого судна бывает невероятной высоты и делается из четырех или шести сцепленных стволов сосен и напоминает ребристые столбы готических соборов. С мачт свешиваются веревочные лестницы, ступеньки которых крест-накрест переплетены между собою веревками. Я описал в подробностях эти большие волжские барки потому, что они скоро исчезнут... Суда, о которых я говорю, напомнили мне огромные деревянные сооружения, плававшие по Рейну и переправлявшие целые деревни с их хижинами, запасы провизии. Даже целые стада коров. Последний лоцман, умевший ими управлять, умер несколько лет назад...»

Несомненно, очень многие детали этого описания дошли сквозь века из Средиземноморья эпохи Крестовых походов. И даже от античности: «На носу таких барок, -- замечает Готье, -- часто изображали глаза, смотрящие огромными зрачками вдаль...», причем брови представляли собой шкурки соболей или других пушных зверьков, приколоченные гвоздями в надлежащих местах. Да и такая деталь, что «кружевом украшает корму резьба, вырубленная топором по дереву с такой ловкостью, какой не превзойти даже резцом», уводит воображение во времена весьма отдаленные... Что же до меховых бровей, то они заставляют вспомнить одну из этимологии -- так называемую «народную» -- слова галера, произошедшего якобы от латинской galerus -- меховой шапки, помещавшейся то ли в натуральном виде, то ли в живописном на носу корабля. Ничего общего с действительностью сия словесная эквилибристика, конечно, не имеет.

Не менее примечательны были в то время и суда, именуемые Робером де Клари галерами. Галера венецианского дожа, например, «вся была алой», а над самим дожем «был раскинут алый парчовый балдахин, впереди были четыре серебряные трубы, в которые трубили, и кимвалы, которые гремели по-праздничному». Когда флот покидал венецианскую гавань, «это было со времени сотворения мира самое великолепное зрелище, ибо там было наверняка 100 пар труб, серебряных и медных, которые все трубили при отплытии, и столько барабанов, и кимвал, и других инструментов, что это было настоящее чудо. Когда они вышли в открытое море, натянули паруса и подняли свои знамена и флажки на башни нефов, то казалось, что все море заполнилось кораблями, которые они направили сюда, и словно пламенело от великой радости, которую они чувствовали». Похоже, что эти галеры были парусными, поскольку здесь нет никакой оговорки.

Думается, однако, что значение слова галера как «морское гребное судно», о чем уже сказано выше, наиболее вероятно. По-видимому, в эпоху Крестовых походов этот термин сосуществовал наряду с галеей: в итальянском сохранились оба эти слова, причем galea обозначает галеру, a galera -- лодку. Первоначальное же galee в среднегреческом превратилось в galaia и стало обозначать тот, первый тип судна, патриарха всего этого семейства. Не говорит ли это о том, что жители Апеннинского полуострова различали большую галею и маленькую галеру, то есть что эти суда составляли такую же типовую пару, как неф и фрегат, актуарий и актуа-риола? Вполне ведь могло быть, что галерой, в отличие от прочих лодок -- барок, называли шлюпку только галеи, следовавшую за ней на буксире, а позднее и поднимавшуюся на палубу.

Это тем более правдоподобно, что у тех же итальянцев «большая галера» -- переходное звено между галерой и парусником -- носила имя галеацца или галеас, а гребец галеры -- галеотто. Барконе, по-видимому,-- то же, что бардже: так называли лодку с дюжиной гребных банок.

Галеацца, галеас, галеотто -- все они явно связаны с галеей, а галеотами называли гребцов галеры и тогда, когда она стала плавучей тюрьмой: слово galeotto приобрело в те времена второе значение -- каторжник, a galera -- каторжные работы. У испанцев же galeota стало обозначать маленькую галеру -- в противоположность другой ее современнице -- итальянской галеацце, а крестоносцы иногда величали так дромоны...

Так о каких же галерах ведет речь Робер де Клари? Не о лодках же... Скорее всего, здесь под словом «галера» скрывается галеон. Первые упоминания галеона и галеаса встречаются в генуэзских хрониках 1100-х годов. Их, новорожденных, долго еще путали с галеями, и в одном из отчетов, датируемом 1189 годом, его составитель счел нужным разъяснить, что есть что: «Галея --это длинное, узкое и низкое судно, на его носу прикреплен брус, именуемый обычно шпорой и способный протыкать насквозь неприятельский корабль. Галеон также имеет только один ряд гребцов, но он более короток и подвижен, более поворотлив и быстроходен и пригоден к метанию огня». Как раз то, что и нужно было крестоносцам в войнах против мусульман!

Крестовые походы отнюдь не ввергли Аравию в то жалкое состояние, в каком ее мечтали видеть христианские монархи. Флот ее и гавани блистали прежним великолепием, а потери в одном месте с лихвой компенсировались приобретениями в другом. В X веке, например, ярко засверкала звезда Могадишо на побережье Сомали -- новая торговая фактория южноморских Синдбадов. Ибн Баттута, побывавший там в 1331 году, уже застал большой, оживленный и прекрасно оборудованный порт. Каждый прибывающий корабль встречали еще на рейде небольшие лодки-самбуки, и их владельцы наперебой предлагали странникам здоровую пищу и гостеприимный кров. Принять у кого-либо из них накрытое кисеей блюдо с яствами означало отдаться под его покровительство, заключить жилищный контракт. Такой или сходный обычай существовал и в других портах Африки, Индии, Мальдивских и иных островов. Однако это гостеприимство ничуть не мешало портовым инспекторам и таможенникам скрупулезно исполнять свои обязанности, а капитанам арабских кораблей -- «добровольно» уступать для местной казны часть товаров по заметно сниженным ценам: это было все же лучше, нежели конфискация груза, иногда и вместе с судном, за ложную информацию.

По-прежнему престижной оставалась для арабов и служба в военном флоте. Они имели их пять. Два «опекали» Восточное Средиземноморье: Критский, державший в повиновении острова и берега Эгеиды, и Сирийский, осуществлявший ту же задачу у южного побережья Малой Азии и у берегов Леванта. Сирийский флот был вторым по значению, особенно в первой четверти X века, когда им командовал византийский пират Лев Триполитаник, из каких-то соображений променявший крест на полумесяц и одержавший ряд блистательных побед над бывшими своими соотечественниками. В западной части Средиземного моря действовали Африканско-сицилийский флот, державший в постоянном страхе Италию, и Испанский, чье название отражает его цели. Центральным, главенствующим флотом был Египетский, его корабли дислоцировались в портах Египта и южного Леванта, а штаб-квартира была в Каире.

Ни в одном флоте мира -- ни до того, ни после, вплоть до XVI или XVII века -- не было такой четкой организации и железной дисциплины, к тому же добровольной. Весь он был разделен на десять эскадр, возглавляемых «эмирами моря» -- адмиралами. Из их числа назначался главный адмирал флота -- мукаддам. В мирное время все они, как, впрочем, и остальные моряки, жили в своих поместьях в окружении жен и друзей, а в случае даже кратковременной отлучки обязаны были известить об этом начальство и указать новый адрес или маршрут поездки.

Численный состав эскадр, а следовательно, и всего флота в разное время был различным. Неизменным оставалось количество командующих и эскадренных старшин, ведавших выдачей жалованья. За каждым старшиной было закреплено определенное количество офицеров и матросов, и они, руководствуясь списком, выплачивали нужные суммы. Эти списки экипажей -- первые достоверно нам известные судовые роли.

Из корабельных должностных лиц известны кроме палубных матросов и рулевых лоцман, писец, «мастер причала», боцман, вычерпыватель воды, плотник. Из числа матросов назначались постоянные впередсмотрящие, или дозорные, они же и сигнальщики. Иногда на судне был врач, если только лекарским искусством не владел кто-либо из команды. Разумеется, на весельных судах были две-три смены гребцов -- свободных или рабов. Имелись также хранители провизии и корабельного имущества.

В случае подготовки к походу старшины отправляли посыльных по имеющимся у них адресам и созывали всех в Каир. Здесь халиф производил смотр и вручал именем Аллаха «походные» -- по пяти динаров каждому сверх обычного жалованья, ибо перед лицом Аллаха и смерти все равны. Затем устраивался морской парад, и прямо с него корабли уходили в экспедицию, по возвращении из коей на повторном смотру подсчитывались потери и добыча, раздавались милости и высказывались упреки.

Однако вопреки всем усилиям халифов смотры начиная с середины X века становились все печальнее. В 961 году арабы потеряли Крит, а спустя четыре года -- Кипр, после чего они уже практически перестали грезить о лаврах в морской войне с ромеями. В 1071 году норманны вытеснили их с Сицилии, в 1098 году они упустили из рук Мальту, и эти потери обернулись крупным выигрышем для Италии, много лет опасавшейся разделить судьбу Испании. Впрочем, скоро и Испания смогла вздохнуть свободней и начать вынашивать идею Реконкисты -- после того, как арабы потеряли в 1146 году Триполи, а двумя годами позже Махдию, свою пиратскую столицу...

Типы судов у арабов оставались традиционными, и все их можно было увидеть одновременно, словно в музее, в любом районе моря, причем не обязательно Средиземного. Пришла эпоха оживленного обмена идеями, христиане заимствовали все, что казалось им дельным, у арабов, арабы -- у христиан.

Но сегодня далеко не всегда можно угадать, что скрывается за тем или иным термином. Например -- заимствованная у крестоносцев батта, вооруженная метательной техникой. В этом слове слышится то ли итальянское battaglia -- баталия, бой, то ли batto -- маленькая шхуна или парусная лодка-долбленка, хорошо, кстати, известная и в северных морях.

Совершенно неясно, как выглядел кабк -- плавающая крепость с тысячью воинов на ее палубах и со ста тридцатью шестью огнестрельными орудиями.

Все реже использовалась в военном деле гханья -- теперь это довольно популярный тип фрахтового парусника.

Обзаводятся бушпритом багала и некоторые другие типы -- в этом сыграла роль бателла, оказавшая также влияние на развитие и оформление ахтерштевня и кормового набора.

Появляется в составе итальянских флотов военно-транспортный селандр -- последний левиафан античности.

Быстроходность многих из этих судов была за пределами реального для того времени. Если верить китайскому свидетельству 1178 года, арабские суда могли покрывать при попутном ветре расстояние в пятьсот семьдесят шесть километров за сутки, то есть шли со скоростью около тринадцати узлов.

Судя по «Книге Марко Поло», арабы строили свои суда методом тысячелетней давности, освященным Аллахом и опытом, - сшивая деревянные части кокосовыми волокнами, без применения металлических гвоздей и скреп, и пропитывая корпус жировыми смолами разных составов. А паруса сшивая из пальмовых листьев. По словам Марко Поло, экипаж арабского корабля составлял двести человек, а каждым его веслом управляли четверо. Большие корабли в случае надобности буксировались лодками с четырьмя десятками вооруженных людей. Эти лодки принадлежали самому кораблю и путешествовали вместе с ним, привязанные за кормой или к борту.

«Наработка на отказ» арабского судна была годичной, после чего его придирчиво осматривали, кренговали и ремонтировали: каждый шов между досками обшивки закрывали новой доской, так что вся обшивка становилась двойной, тройной -- и так до шести раз, а доски ее слоев располагались в шахматном порядке по отношению к каждому прежнему слою. Таким образом, предельный срок службы судна составлял шесть лет или чуть больше.

Корабли, пришедшие в негодность, на всех флотах использовали теперь как брандеры. Их упоминают многие хронисты, в том числе такие знаменитые, как Жоф-фруа де Вилардуэн или Никита Хониат. В первый день 1204 года брандеры были применены византийцами против крестоносцев. Это зрелище довольно подробно описал Робер де Клари: «Ночью они взяли в городе корабли; они нагрузили их очень сухими деревяшками, положив куски смолы между деревяшками, а потом подожгли. Когда наступила полночь, и корабли были целиком охвачены пламенем, поднялся очень резкий ветер, и греки пустили все эти пылающие корабли, чтобы поджечь флот французов, и ветер быстро погнал их в сторону нашего флота. Когда венецианцы заметили это, они быстро вскочили, забрались на баржи и галеры и потрудились так, что их флот милостью Божьей ни на один миг не соприкоснулся с опасностью. А после этого не прошло и 15 дней, как греки сделали то же самое. И когда венецианцы опять вовремя увидели их, они еще раз двинулись им наперерез и доблестно защитили свой флот от этого пламени, так что он нисколько милостью Божьей не пострадал, кроме одного купеческого корабля, который прибыл туда: он сгорел». Такие вот огненные феерии разыгрывались теперь на морях, и в них могли участвовать суда всех калибров и всех назначений -- от дромона до плота.

Брандеры, по-видимому, использовались и пиратами, причем не только в морских сражениях, но и в местах засад -- если, например, величина жертвы оказывалась не по зубам этим морским стервятникам, а аппетит был непомерным.

Еще до наступления эпохи Крестовых походов существовали многочисленные по понятиям того времени и подробные описания морских и сухопутных дорог средиземноморских государств. То были прямые наследники античных периплов, а в Новое время они развились в целую систему «бедекеров» -- путеводителей для путешествующих самостоятельно -- ив хорошо знакомые нам лоции. На всем протяжении деятельности крестоносцев, начиная по крайней мере со времени Ричарда Львиное Сердце, в таких путеводителях указывались не только сами пути и их варианты, не только поведение тех или иных ветров и течений, но также исторические и бытовые сведения, относящиеся к описываемым участкам суши и моря, и продолжительность плавания при сохранении определенной скорости, и места наиболее вероятных пиратских засад, среди которых наиболее часто фигурировали проливы, скалы и узкие бухты. Чтобы миновать их благополучно, морякам рекомендовалось держаться подальше от берега.

Но ведь для этого надо уметь надежно ориентироваться в открытом море? Верно. Это умели делать еще античные греки. Разные народы пришли к одному и тому же решению, не удивительно ли? Нет, неудивительно и даже закономерно, потому что путь к этому открытию был один. В Исландии бытует предание об Одди Хельгасоне -- «Звездном Одди», современнике Олава Святого, батраке крестьянина Торда, жившем около 1000 года на северном побережье острова. Этому Одди часто доводилось рыбачить, а что лучше располагает к наблюдениям и размышлениям, чем полная уединенность на маленькой каре. Судя по рассказам, Звездный Одди был человеком незаурядным, он умел не только наблюдать и запоминать, но и делать верные выводы. Вычислить широту по длине полуденной тени было для него сущим пустяком. Да и вообще его астрономические познания не оставляли желать ничего лучшего, а составленными им таблицами движения солнца, луны и звезд, отличающимися поразительной точностью, пользовались все, кому удавалось их заполучить, предпочитая познания простого батрака познаниям ученой братии того времени.

У отшельников и монахов той же Ирландии, да и не только ее, досуга было ничуть не меньше, и можем ли мы поручиться, что Одди был явлением исключительным? Просто до нас дошли кое-какие обрывки сведений о нем, и в этом ему повезло чуть больше, чем другим подобным уникумам. Кто знает, не было ли таких Одди и на борту тех, кто находил позднее острова и континенты в океанской пустыне и благополучно возвращался, чтобы рассказать о них? И уж конечно - не только у ирландцев, не только у людей Севера.

Судить об уникальности Одди - это все равно, что всерьез подсчитывать число гребцов по стилизованным и обобщенным изображениям вроде древнекритских или по ковру из Байё: где-то нечаянно получится и верный результат или близкий к верному -- подобно тому как стоящие часы хоть дважды в сутки, но все же показывают правильное время.

Большинство открытий греки сделали на пентеконтерах, ирландцы -- на каррах. Арабы, скорее всего, использовали для этих целей, кроме дау, пятидесятивесельный шат -- вероятно, помесь византийского дромона и, исходя из названия, арабской шайти. Это был бесспорный потомок пентеконтеры, известный с XI века и применявшийся на всем протяжении эпохи Крестовых походов. Но скорость должна была примерно вдвое превышать скорость пентеконтеры, потому что каждым его веслом управляли двое. Это суденышко совмещало в себе достоинства античной монеры, где количество весел равнялось количеству гребцов, и античной же полиры, где веслом могли ворочать несколько человек, а в конечном счете явилось предтечей позднесредневековой галеры. Вполне возможно, что шат -- это чисто гребная разновидность итальянской быстроходной саетты -- «стрелы», окончательно оформившаяся, однако, на Балтике, где получила имя скют, скута -- «лодка».

А сошел он с исторической арены именно тогда, когда в морях Севера формировались флоты нового типа, вобравшие в себя все лучшее, что могли предложить ведущие морские державы того времени, и сотворившие из этого «с мира по нитке» нечто совершенно новое, неслыханное...


Подобные документы

  • Принцип плавания судов. Египетские лодки, галеры у греков и римлян. Длинные лодки викингов, парусные корабли в качестве грузовых и военных судов в XVI в. Пароходы, появление дизельных и атомных двигателей. Осадка, грузоподъемность и водоизмещение судов.

    презентация [518,9 K], добавлен 19.02.2011

  • Основные классы военно-морского флота. Введение контрминоносцеы и госпитальных судов. Воссоздание военно-морских сил России после войны с Японией. Первоначальное назначение подводных лодок. Разряды кораблей в Балтийском, Черном морях и на Тихом океане.

    реферат [40,1 K], добавлен 28.10.2012

  • Рассмотрение предпосылок создания флота Петром I: расширение торговых связей, укрепление морских границ государства. Ознакомление с особенностями строения Азовского, Балтийского флотов и с успехами отечественных корабельных сил в военных действиях.

    контрольная работа [35,5 K], добавлен 22.04.2010

  • Реформы 60-70 годов как основа развития армии и флота Российской империи в пореформенный период. Социально-экономические условия жизни военных. Состав и организация военно-сухопутных войск и военно-морских судов во второй половине XIX - начале XX века.

    дипломная работа [77,1 K], добавлен 20.08.2017

  • История упоминаний о "таинственных исчезновениях" морских и воздушных судов в Бермудском треугольнике. Наиболее известный случай, упоминаемый в связи с Бермудским треугольником: исчезновение звена из пяти бомбардировщиков-торпедоносцев типа "Эвенджер".

    презентация [8,1 M], добавлен 11.01.2016

  • История перехода Балтийского флота из Таллина в Кронштадт. Балтийский флот – один из старейших военно-морских флотов. Приказ о переходе в Кронштадт и приготовления к нему. Таллинский переход вылился в сложную операцию. Роль флота в защите Ленинграда.

    реферат [37,2 K], добавлен 11.06.2008

  • Краткая биография и общая характеристика научных открытий Х. Колумба (магнитное склонение, влияние морских течений на форму береговых линий и т.д.). Предпосылки и описание снаряжения и хода экспедиции на запад. Оценка деятельности Колумба А. Гумбольдтом.

    презентация [719,2 K], добавлен 13.10.2010

  • Становление отечественного флота на Руси. Российский флот при Петре I. Указ о создании регулярного флота. Флот в период правления династии Романовых. Советский военно-морской флот в период Великой Отечественной войны. Андреевский флаг и его история.

    реферат [24,1 K], добавлен 14.11.2010

  • Реформа подготовки морских офицеров, позволившая повысить боеспособность команд. Преобразование британского флота. Критика реформ Фишера, ухудшение отношений с армией в результате стремления преимущественного выделения средств из бюджета морякам.

    курсовая работа [124,4 K], добавлен 08.01.2016

  • Становление российского флота со времен строительства Морской академии в Санкт-Петербурге при Петре I. Подготовка специалистов в области навигации, артиллерии, фортификации и устройства корабля. Развитие военно-морской теории и мореведческих наук.

    контрольная работа [15,9 K], добавлен 29.12.2010

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.