"Гуманитарные интервенции" США в международные конфликты

Проблемы гуманитарной интервенции и ее правового регулирования, их актуальность в современных международных отношениях. Сторонники применения интервенции. Значение национального интереса в ходе гуманитарной интервенции, роль ООН в данном процессе.

Рубрика Международные отношения и мировая экономика
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 02.07.2012
Размер файла 37,2 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.


Подобные документы

  • Политико-правовые аспекты гуманитарной интервенции, ее место в международном праве. Проблема соотношения гуманитарной интервенции и вооруженных вмешательств ООН. Применение миротворческой силы в Косово как часть стратегической концепции НАТО на Балканах.

    дипломная работа [98,6 K], добавлен 21.11.2010

  • Историческая, теоретическая база идеи гуманитарного вмешательства. Гуманитарная интервенция и вопросы государственного суверенитета. Практическая реализация российской позиции относительно гуманитарных интервенций и концепции "ответственность по защите".

    курсовая работа [71,7 K], добавлен 24.07.2016

  • Закономерности формирования доктрины "гуманитарной интервенции", ее основные положения и принципы, степень соответствия ее форм и методов нормам международного права, природа случаев применения. Оценке эффективности практики вмешательств и санкций ООН.

    курсовая работа [32,7 K], добавлен 28.04.2011

  • Цели политики США в отношении стран Латинской Америки в 30-40 годы. Расширение роли военного фактора в межгосударственных отношениях как основная причина интервенции США в Никарагуа. Тенденция к межамериканскому военно-политическому сотрудничеству.

    реферат [24,1 K], добавлен 09.08.2009

  • Основные задачи в области обеспечения продовольственной безопасности и в развитии сельского хозяйства. Проблемы интервенции продовольствия в Россию и распада производительных сил аграрного сектора экономики. Прогноз состояния мирового рынка зерна.

    реферат [25,5 K], добавлен 15.07.2012

  • Структура, функции и миротворческие операции Организации Объединенных Наций (ООН), её роль в международных отношениях и направления деятельности: превентивная дипломатия, гуманитарные операции, наблюдения за перемирием, послеконфликтная реабилитация.

    реферат [41,8 K], добавлен 06.01.2014

  • Многополярность мира и отсутствие четких ориентиров в международных отношениях. Роль лидерства в современных международных отношениях ведущих стран мира. Проявление лидерских качеств в разрешении международных конфликтов и обеспечении безопасности.

    реферат [32,4 K], добавлен 29.04.2013

  • Международные организации и их роль в современных международных отношениях. Проблемы функциональной и дипломатической защиты и место Международного суда ООН в обеспечении защиты работников международных организаций и регулировании международных споров.

    реферат [20,9 K], добавлен 06.08.2012

  • Понятие федерального вмешательства, виды мер. Применение войск в целях федерального вмешательства РФ в урегулировании межнациональных конфликтов на Северном Кавказе. Опыт использования войск в целях федеральной интервенции в зарубежных федерациях.

    реферат [51,0 K], добавлен 20.05.2012

  • Предпосылки и последствия интервенции 1918-1920 годов против Советской России с участием американских войск. Основные подходы к анализу и трактовке советско-американских отношений 20-30-х годов. Мир между США и СССР в годы совместной борьбы с фашизмом.

    доклад [21,3 K], добавлен 09.08.2009

Размещено на http://www.allbest.ru

Томский Государственный Университет

Исторический Факультет

Отделение Международных Отношений

Реферат на тему:

«Гуманитарные интервенции» США в международные конфликты

Проблема гуманитарной интервенции

Проблемы гуманитарной интервенции и ее правового регулирования приобретают особую актуальность в современных международных отношениях. Это связано, в первую очередь, с распадом сдерживающей биполярной системы международных отношений в начале 90-х гг. В условиях биполярной системы практика применения гуманитарной интервенции сдерживалась страхом эскалации конфликта и фактическим расколом мира на сторонников двух важнейших акторов. С распадом этой системы многие конфликты, сдерживавшиеся на протяжении всей «холодной войны», перешли в открытую фазу. Большое значение имеет также развитие средств массовой информации, делающих информацию о гуманитарных кризисах в удаленных точках мира доступной и актуальной для общественного мнения, что особенно важно в демократических странах.

Сочетание этих факторов привело к повышению спроса на гуманитарную интервенцию. Однако активное применение гуманитарной интервенции в менее стабильной международной обстановке потребовало решения целого рада моральных, политических и правовых вопросов. Допустимость гуманитарной интервенции стала предметом споров, в которых одним из доводов антиинтервенционалистов является небескорыстность участников интервенции, преследующих собственные национальные интересы. Вступление в конфликт третьей стороны, преследующей собственный национальный интерес, противоречит самому строгому толкованию узаконивающему гуманитарное вмешательство «принципу добрых намерений». Сторонники этой точки зрения говорят о том, что преследование национального интереса третьей стороной с высокой степенью вероятности может привести к дальнейшему усугублению конфликта. Согласно этому толкованию государство может вступить в конфликт, в том числе и с целью интервенции, исключительно в интересах «правого дела». Однако такой подход критикуется за механический перенос в международную сферу морали межчеловеческих отношений без учета ответственности лидеров страны перед ее населением [3. С. 97]. Существует более гибкое толкование «принципа добрых намерений», согласно которому гарантировать чистоту мотивов участников невозможно, следовательно «достаточно, чтобы среди множества целей, ради которых принимается решение вести войну, принцип правого дела был определяющим и чтобы при этом отсутствовали дурные намерения или они, по крайней мере, не были определяющими в принятии решений» [3. С. 99]. Этот подход близок теории политического реализма.

Сторонники применения гуманитарной интервенции предлагают в качестве компромисса различные системы ограничений для участников интервенции, касающиеся права на инициирование интервенции, состава участников и регламентации их действий.

Относительно права инициирования интервенции можно выделить три позиции ученых:

1. исключительными правами на решение о применении гуманитарной интервенции обладает Совет Безопасности Организации Объединенных Наций;

2. Совет Безопасности ООН обладает преимущественным правом принятия решения, но в определенных ситуациях инициировать гуманитарную интервенцию могут региональные организации, такие как Организация африканских государств и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе;

3. правом принимать решение о применении гуманитарной интервенции обладает также любое суверенное государство [3. С. 78];

Первый вариант представляется более легитимным, так как подразумевает коллективное принятие решение, однако наиболее оперативное реагирование обеспечивается в третьем варианте. Майкл Уолцер считает вмешательство отдельного государства наиболее предпочтительным, так как в критической ситуации, например в случае этнических чисток, необходимо как можно быстрее воспрепятствовать дальнейшим человеческим жертвам. Он формулирует принцип «Кто может, тот должен» (“Who can, should”) [1].

Кроме того, инициирование гуманитарной интервенции в рамках ООН не исключает влияния национального интереса стран-участников организации. ООН критикуется за то, что применяет интервенцию только против малых и слабых государств, и сам механизм принятия решений в Совете Безопасности исключает проведение интервенции в отношении одного из постоянных членов и делает маловероятным проведение интервенции в отношении союзников одного из них [2. С. 44].

Вопрос о допустимости преследования национальных интересов проводящей интервенцию страны также особенно важен в свете доминирования США в современной международной системе. Являясь фактическим гегемоном, США могут проводить интервенцию, практически не учитывая мнение международного сообщества. То есть в значительном числе случаев преследуется не просто национальный интерес отдельной страны, а национальный интерес гегемона. Вмешательство государства-гегемона в локальный конфликт придает ему дополнительную значимость и привлекает к этому конфликту международные силы, которые в случае вмешательства любой другой страны с большой вероятностью могли воздержаться от участия. Значительный вес и активное участие США в международных операциях также усугубляет дискуссии вокруг допустимости гуманитарной интервенции: поддержка идеи гуманитарной интервенции силами США взятой страны и по их решению означает поддержку внешнеполитической доктрины США, а противостояние США означает отказ от идеи гуманитарной интервенции или ее серьезное ограничение. Так, к идее гуманитарной интервенции негативно относятся представители китайской политической науки. Интересы защиты прав человека в таком случае воспринимаются как прикрытие для вмешательства в дела развивающихся стран и нарушение их суверенитета для реализации собственных стратегических интересов [3. С. 318]. Дискуссия о допустимости гуманитарной интервенции, в таком случае, перемещается из моральной и юридической сферы в геополитическую.

Преследование национального интереса участников интервенции также усугубляет проблему избирательности в выборе объекта интервенции: гуманитарная интервенция применяется не в каждом случае, в котором должна применяться, а только в том случае, который отвечает интересам производящих интервенцию стран. С одной стороны, национальный интерес может иметь позитивное значение, так как зачастую именно он заставляет третью сторону обратить внимание на ситуацию, требующую вмешательство [1]. Соблюдение национального интереса важно для демократических правительств, находящихся в зависимости от общественного мнения. С другой стороны, критерии применения гуманитарной интервенции искажаются, если в значительном числе случаев определяются одним или несколькими участниками международных отношений. Интервенция становится инструментом внешней политики этого актора или акторов и опять же негативно воспринимается их противниками. Кроме того, если основные права человека, такие как право на жизнь, разделяются подавляющим числом международных акторов, то индивидуальные критерии, такие как демократия и рыночная экономика, признаются не всеми.

Одним из примеров таких индивидуальных критериев является американская доктрина распространения демократии, которая вызывает активное противостояние в недемократических государствах. Майкл Уолцер призывает воздерживаться от гуманитарной интервенции для борьбы с авторитарными режимами исключительно в целях установления предпочтительного политического режима. Он настаивает на том, что с умеренными злоупотреблениями авторитарного режима, следует бороться изнутри, даже этот режим ущемляет некоторые права человека. Он подчеркивает, что медлительность этого процесса не может считаться достаточным основанием для вмешательства. «Иностранные политики и солдаты с большой вероятностью могут неправильно оценить ситуацию, недооценить требуемые для ее изменения силы или стимулировать «патриотическую» реакцию в защиту жесткой политики или деспотическую практику» [1]. Таким образом, должен быть регламентирован не только круг участников интервенции, но и круг задач.

Таким образом, национальный интерес в ходе гуманитарной интервенции может иметь положительное значение, так как обеспечивает оперативное реагирование третьей стороны на кризисную ситуацию. Однако, как в случае односторонней интервенции, так и в случае коллективной, национальный интерес создает дополнительные трудности морального и правового характера. Чтобы избежать злоупотреблений в ходе интервенции и искажения ее целей необходима разработка международно-правовых норм, регламентирующих принятие решения о применении интервенции, состава ее участников и ходе ее проведения. В современных условиях сочетание нестабильности международных отношений и трудностей, связанных с применением норм международного публичного права, делает такое регулирование невозможным.

Подход и ограничения

Подавляющее большинство авторов работ по вопросу гуманитарной интервенции согласились с мнением, что в период, предшествовавший принятию Устава, не существовало четких норм гуманитарной интервенции из-за отсутствия последовательной практики деятельности государств и opinio iuris14. Практика и гуманитарной интервенции, и гуманитарной помощи должна осуществляться в рамках Устава ООН -- это основные правовые нормы, из которых нужно исходить при изучении данного вопроса, это первое фундаментальное положение, так как отсюда вытекает, что данное определение будет иметь основное влияние на концептуальную и правовую основу.

Второе фундаментальное положение состоит в том, что предпринимается попытка дать определение гуманитарной интервенции в точных правовых терминах в свете большого количества в основном противоречивой литературы, а также ввиду широкого круга мнений по этой теме и при отсутствии последовательной четкой и прозрачной государственной деятельности в этой области15.

Отсюда вытекает, что цель этой статьи заключается не в том, чтобы найти "аутентичное" определение или попытаться развить критерии или условия, необходимые для определения правомерности гуманитарной интервенции. Мы не преследуем цель определить правовые отношения между прежними "неприкосновенными" принципами международного права вроде запрета на применение силы, права на территориальную целостность и суверенитет и т. д. и сегодняшним общепринятым мнением, что крупные и систематические нарушения прав человека больше не являются предметом исключительно внутренней юрисдикции законодательства государства (как говорят некоторые аналитики, причиной, по которой можно говорить о возникновении права на гуманитарную интервенцию). Автор намеревается лишь обеспечить концептуальные основы.

Третьим фундаментальным положением является признание того, что гуманитарная интервенция, по определению, подразумевает использование вооруженной силы и отсутствие необходимости в действительном согласии законного правительства на проведение действий, предпринимаемых третьей стороной -- государством или группой государств16. Эти правовые требования, или составляющие элементы, являются по своей сути совокупными. Если один из элементов выпадает, то операция может тем не менее квалифицироваться как обеспечивающая "гуманитарную помощь", но не может характеризоваться как гуманитарная интервенция.

Это означает, что по крайней мере пять ситуаций не подпадают под доктрину гуманитарной интервенции, даже в том случае, если заинтересованность гуманитарного плана присутствует в контексте данных операций:

а) акции с использованием вооруженной силы по просьбе законного правительства (включая акции, предусмотренные соглашениями);

б) акции, происходящие в рамках традиционных миротворческих операций, проводимых ООН;

в) военные операции, предпринимаемые государством с целью спасения своих подданных за рубежом от неминуемой угрозы их жизни или здоровью;

г) акции принудительного характера, не включающие использование вооруженной силы;

д) операции, включающие использование вооруженной силы, предпринимаемые при отсутствии согласия законного правительства, но не обладающие основными признаками гуманитарного характера.

А. Акции, подпадающие под эту категорию, по своей сути и с теоретической точки зрения не нарушают территориальную целостность и политическую независимость, или суверенитет, государств, поскольку правительство дает разрешение на их проведение. Стоит отметить, что существуют ситуации, при которых нелегко установить, что является законным правительством или действительным согласием, однако этот аспект сам по себе не связан с понятием гуманитарной интервенции.

Б. До сего времени миротворческие операции ООН всегда предпринимались с согласия государства, на его территории и на основе соглашения с ООН. Тенденция, существующая в Секретариате ООН и заключающаяся во введении понятия вроде "операции по прекращению огня или/и по наблюдению", не только выходит за пределы традиционного миротворчества, но и, более того, может основываться на предыдущих соглашениях по прекращению огня, достигнутых соответствующими сторонами17.

В. Военные спасательные операции, проводимые с целью спасения подданных страны за рубежом, не подпадают под понятие гуманитарной интервенции, так как эти операции основываются на праве самообороны, как сформулировано в статье 51 Устава ООН18. Здесь не рассматривается ни вопрос о масштабности и правомочности подобных операций по спасению в соответствии с Уставом ООН, ни ситуация, при которой предпринимаются военные операции, включающие как спасение своих собственных подданных, так и меры по защите граждан данной страны от неминуемой угрозы их жизни.

Г. Акции, подпадающие под эту категорию, включают принудительные меры невоенного характера. Это экономические и политические меры, не связанные с гуманитарной интервенцией, поскольку этот аспект связан с положением о запрете Уставом ООН на использование силы19.

Д. Как показывает практика государств и доктрина, достаточно трудно определить те акции, которые подпадают под последнюю категорию, поскольку это зависит от (субъективной) интерпретации "политических" фактов и дипломатических деклараций, а также превалирующих политических отношений между участвующими государствами. Но для наших целей главным является то, что здесь мы сталкиваемся с военными операциями в контексте, к примеру, содействия народу путем реализации его права на самоопределение, акций по предотвращению агрессии или содействия правительствам в ведении внутренней войны (нередко по открытому приглашению законного правительства) и таким образом, возможно, подпадающих под категорию а), а также с военными операциями, предпринятыми без согласия законного правительства, но направленными на поддержание или укрепление экономических и/или политических интересов. Однако природа этого типа военных операций и связанных с ней правовых вопросов является абсолютно отличной от вопросов, связанных с гуманитарной интервенцией.

Наконец, четвертое положение. Термин "гуманитарная интервенция" иногда используется для отрицания ситуаций, при которых срочно требуется гуманитарная помощь населению вследствие крупномасштабных природных бедствий или же других подобных ситуаций, которые влекут за собой большие человеческие страдания и могут привести к людским потерям, разрушениям и массовому переселению населения.

Эта проблема впервые на мировом уровне была затронута в работе III Комитета Генеральной Ассамблеи (по социальным, гуманитарным и культурным вопросам) в 1988 г., что привело к принятию Резолюции Генеральной Ассамблеи 43/131 от 8 декабря 1988 г. под названием "Гуманитарная помощь жертвам природных бедствий и чрезвычайных ситуаций"20. После признания ответственности мирового сообщества по отношению к жертвам подобных бедствий и чрезвычайных ситуаций Генеральная Ассамблея подчеркнула тот факт, что возможность беспрепятственного доступа к гражданскому населению, запасам продовольствия, лекарствам, а также оказание медицинской помощи наряду с другими формами быстрого улучшения ситуации могут позволить избежать роста числа жертв. Возможность доступа к таким жертвам должна быть открыта как для правительственных, так и для неправительственных организаций.

В конце 90-х годов XX века сложилась новая ситуация в плане обеспечения коллективной безопасности. СССР и мировая система социализма распались, страны "золотого миллиарда" победили в "холодной войне". Победители закрепили свою победу тем, что на юбилейной сессии НАТО в мае 1999 года юридически оформили принцип законного совместного международного интервенционизма, иначе называющийся принципом "гуманитарной интервенции". Принцип этот предполагает нарушение суверенитета любой страны для защиты в данной стране прав человека, закрепленных в международных документах. Впервые этот принцип был применен в полном объеме в марте-апреле 1999 года в ходе агрессии стран НАТО против суверенной Югославии, решавшей внутренний вопрос подавления албанского сепаратизма в крае Косово. Фактически "гуманитарная интервенция" в Югославии похоронила принцип государственного суверенитета, продержавшийся в практике международных отношений 350 лет и закрепленный во множестве международных документов. Такое положение является следствием нарушения глобального баланса сил после окончания "холодной войны", когда двухполюсная структура политического мира разрушилась и осталась только одна "сверхдержава", США, и только один полюс реальной экономической и военной мощи на планете - наиболее развитые страны Запада, названные в силу этого Униполем (uno - один). Очутившись без равного по мощи соперника, США освобождаются от сковывающих их современное геополитическое расширение договоренностей, ранее заключенных с СССР. Так, например, в 1998 году США заявили о намерении выйти из Договора по противоракетной обороне (ПРО) 1972 года и создать сверхмощную систему защиты от ядерного нападения со стороны "пороговых государств" с авторитарными режимами ("государств-злодеев" - термин Чарльза Хейза rogue states, в буквальном переводе "государства-мошенники", чаще используется русский перевод - "государства-изгои"). Данная система предоставляет техническую возможность не только обороняться от ядерно-ракетного удара, но и беспрепятственно наносить его по любой стране мира. Возражения России как правопреемницы СССР против создания национальной системы ПРО США на новой технической основе не принимаются во внимание, поскольку современная Россия, в отличие от СССР, больше не является великой державой и для США до сентября 2001 года имела статус лишь "факультативного партнера". В 2001 году президент США Дж. Буш-младший официально объявил о намерении выйти из договора по ПРО, а также о начале процесса создания национальной системы ПРО США. (Один из аргументов Буша: договор 1972 года устарел и "мешает всем свободолюбивым людям идти вперед".) Реализовано это было в 2002 году.

Диктат США в мире, подкрепляемый военными акциями или угрозой их осуществления, был доминантой американской международной политики. Заместитель министра обороны Пол Вулфовиц, являющийся главным стратегом Пентагона в области политики, еще десять лет назад, в период президентства Буша-отца, разработал стратегию доминирования, вызвавшую немало критических замечаний. Согласно этой стратегии, Америка должна пресекать «все попытки других продвинутых индустриальных государств поставить под сомнение нашу ведущую роль или просто желание играть более значимую роль на региональном или мировом уровне». С той поры, как в 1991 году секретный документ оказался в «New York Times», в стране набирают силу мечты о неоимпериализме. Там думают над «новым инструментом», который позволит утихомирить планету, на которой царит хаос, и навести на ней порядок, разумеется, по американским правилам.

Гегемония США и Мировая Демократия

С точки зрения нынешнего руководства США, для обеспечения американского лидерства не требуется опоры на международный консенсус. Администрация Буша-младшего провозгласила курс на односторонние действия: США будут действовать вместе с союзниками там, где это возможно, но готовы действовать самостоятельно там, где это необходимо. Подобная позиция исходит из того, что американские союзники не имеют альтернативы - они будут вынуждены поддерживать Соединенные Штаты, поскольку не в состоянии действовать самостоятельно, тем более - вопреки Вашингтону.

НАТО при этом рассматривается как инструмент для реализации американских интересов в глобальном масштабе. Высшим проявлением политического диктата США на международной арене является присвоение ими права вершить правосудие, руководствуясь при этом своими корыстными интересами и попирая нормы международного права. Склонность к диктатуре и диктаторские тенденции проявляются не только во внешней, но и во внутренней политике США.

Изменение концепции национальной безопасности США оказалось отнюдь не бесцельным. Масштабные теракты сентября 2001 года не только подтвердили необходимость такого изменения, но и положили начало новому явлению в геополитике. Отныне геополитическое значение террористических неправительственных организаций (НПО) сравнялось со значением такого примордиального геополитического актора, как государство. Более того, выяснилось, что государство конца XX века не дает достаточной защиты от террористических НПО (в терактах была обвинена экстремистская исламская организация "Аль-Каида"). Привычное для традиционной геополитики противостояние государств заканчивается изменением или уничтожением одного из государств-антагонистов, но в случае с противостоянием государства и террористического НПО (ТНПО) перевес оказывается на стороне НПО, так как оно "везде и нигде", и нет юридических доказательств его вины в организации терактов. Таким образом, привычными для "цивилизованного мира" методами эффективно бороться против ТНПО невозможно. Озарение "цивилизованного мира" относительно необходимости ограничения демократии в случае борьбы с ТНПО продвинуло вперед и процесс осознания правомерности силовых методов борьбы, которую Россия ведет с чеченским терроризмом. При этом Запад устами президента и госсекретаря США призывает различать в Чечне борцов за национальное освобождение и террористов и соответственно по-разному к ним относиться: с борцами - переговоры, с террористами война.С начала 90-х годов в стране развернулись широкие дискуссии о новом миропорядке, о роли и месте в нем Соединенных Штатов, их национальных интересах, целях и методах внешней политики в изменившихся условиях. В этих дебатах, продолжающихся и по сей день, определилось несколько основных вариантов внешнеполитической стратегии, которые отличаются пониманием национальных интересов и способов их обеспечения.

«Согласованная безопасность» Эта концепция, питаемая либеральной школой внешнеполитической мысли США, сохраняет определенную преемственность с концепцией коллективной безопасности - приоритет отдается совместным многосторонним усилиям государств по предотвращению и отражению агрессии. Вместе с тем она идет дальше как в определении угроз безопасности, так и в выборе средств противодействия им.

В дополнение к угрозам, традиционным для уровня межгосударственных отношений, сторонники «согласованной безопасности» выделяют как более характерные для современного мира угрозы, возникающие внутри государств, - геноцид, этнические чистки, другие формы массовых нарушений прав человека, экологические преступления, терроризм, в отношении которых прежняя система коллективной безопасности с ее приматом суверенитета, незыблемости границ и невмешательства во внутренние дела оказывается бессильной. Главными источниками этих угроз считаются отсутствие демократии, репрессивный характер режима страны-нарушителя. Эта исходная презумпция приверженцев «согласованной безопасности» позаимствована у неокантианской -школы «демократического мира» (М. Доил, Д. Лэйк, Б. Рассет, К. Лэн и др.). Согласно ее главному постулату «демократы никогда не воюют друг с другом». По этой логике именно демократизация мирового сообщества, а не поддержание геополитического равновесия является главной гарантией обеспечения международной безопасности и жизненных интересов самих США.

Связь национальных интересов США с состоянием демократии в мире становится, как считают сторонники данного подхода, особенно ощутимой в условиях глобализации, впервые делающей мир действительно неделимым. Во все более зависимом мире, как отмечает первый заместитель госсекретаря США С. Тэлбот, постоянно растет заинтересованность американцев в демократизации правления в других странах.

Если глобализация, по мнению сторонников «согласованной безопасности», делает нарушения демократических норм более опасными (в т. ч. и для США), то развитие других тенденций в последние десятилетия облегчает их устранение. Речь идет, во-первых, об охватившей мир в 70 - 90-х годах «третьей волне демократизации». И, во-вторых, о ставшем бесспорным военно-стратегическом и идеологическом лидерстве США как главного «локомотива» западной демократии. Это радикальное изменение в расстановке сил в пользу демократического Запада делает его более нетерпимым в отношении нарушителей укрепляющегося демократического миропорядка, будь то авторитарные антизападные режимы или террористические группировки. Здесь действует подмеченный еще в XIX в. французским мыслителем А. Токвилем психологический механизм эскалации ожиданий: «Среди общего равенства отвратительно даже небольшое различие, и чем выше эта однородность, тем неоправданнее любое от нее отклонение... Так что демократические страсти пылают тем ярче, чем меньше у них топлива».

Поэтому сторонники «согласованной безопасности», не довольствуясь традиционными мирными методами принуждения, допускают и военные способы решения подобных проблем силами Оон или региональных организаций безопасности типа НАТО при ведущей роли США. В этих целях разрабатываются различные концепции «гуманитарного вмешательства», оправдываемого с помощью доктрины «ограниченного суверенитета» государств, отрицающих демократические права своих граждан. «Согласованная безопасность» подразумевает сохранение превосходства США и их нынешнего военного потенциала как главной составляющей коллективных международных сил, способных одновременно вести активные интервенционистские действия в различных регионах мира.

Гегемония США. Концепция гегемонии США также опирается на школу «реализма», но ориентируется при этом на модель стабильности, основанной на гегемонии. Согласно этой концепции оптимальной основой безопасного мира является не многополярность, а однополярность, не баланс сил, а их явный дисбаланс в пользу государства-гегемона. Считается, что именно в т ком уникальном положении оказались США после окончания холодной войны. «Преобладание Америки, - пишет известный публицист Ч. Крахаммер (он первым ввел в оборот понятие «однополярный мир» и стал писать о США как о единственной сверхдержаве), - основано на том, что она является единственной страной, имеющей необходимую военную, дипломатическую, политическую и военную мощь, чтобы быть решающим участником любого конфликта в любом регионе по своему выбору». Право и обязанность США - использовать всю свою мощь для того, чтобы «вести за собой однополярный мир, без стеснения устанавливая правила этого миропорядка и обеспечивая их соблюдение».

Несмотря на радикальные изменения международной обстановки, США сохранили глобальную систему своих военно-политических союзов и обязательств, созданную в годы холодной войны. Более того, важнейший из этих союзов - НАТО - был не только расширен, но и перенацелен с «защиты территории» на гораздо более широкую функцию - обеспечение стабильности всего «трансатлантического региона» путем, в том числе, действий за пределами территории стран - членов альянса. В итоге CIIIA распространили сферу своих военно-политических обязательств на страны ЦВЕ, а с лета 1999 г. - фактически и на все Балканы. Эта ключевая внешнеполитическая акция США соответствовала линии сторонников «расширения демократии», а также геополитическим установкам заполнения «стратегического вакуума» в центре Европы и сдерживания потенциальных «экспансионистских устремлений» России. Как подтвердили и военная операция НАТО в Косово в 1999 г., и новая стратегическая концепция альянса, США, продолжая ссылаться на возможную роль ОБСЕ, тем не менее последовательно проводят линию на обеспечение центральной роли НАТО в решении европейских дел.

Мало изменилось и лидерство США внутри самой НАТО. Хотя администрация Клинтона заняла более гибкую позицию по сравнению с предшествующими в отношении признания «европейской идентичности» в сфере внешней политики и безопасности, проведенные в 90-х годах реформы военного планирования в НАТО сохранили руководящую роль США в альянсе и поставили внешне реанимированный ЗЕС в полную зависимость от натовской военной инфраструктуры. Уровень военно-политической активности США остается очень высоким, причем к концу десятилетия здесь наметились две характерные взаимосвязанные тенденции. Первая - постепенный перенос центра тяжести с многосторонних коллективных действий в рамках ООН на односторонние действия силами проамериканских военно-политических союзов, прежде всего НАТО. Поначалу США выдвинули концепцию «наступательной многосторонней дипломатии» в урегулировании международных конфликтов, призванной заменить соперничество двух сверхдержав времен холодной войны в этом вопросе коллективными усилиями всего международного сообщества под эгидой ООН. В мае 1993 г. президент Клинтон подписал директиву № 13, предусматривавшую содействие усилению миротворческого потенциала ООН и готовность США на регулярной основе предоставлять свой миротворческий контингент под оперативное командование ООН. США приняли активное участие в осуществлявшихся под эгидой ООН миротворческих операциях в Сомали, Гаити и Боснии. Однако провал сомалийской операции, растущие разногласия между США, ооновским командованием и членами Совета Безопасности в боснийском урегулировании привели к быстрому переходу США от принципов «наступательной многосторонней дипломатии» к растущей опоре на НАТО и собственные силы под своим командованием. К лету 1994 г. упомянутая директива была заменена директивой № 25, которая дезавуировала идею укрепления военного потенциала ООН и поставила жесткие условия участия США в миротворческих операциях под ее руководством, включая оперативное подчинение американских сил командованию США или «такой компетентной региональной организации, как НАТО». Неудивительно, что дальнейшее урегулирование боснийской проблемы происходило под фактическим военным контролем НАТО и лишь формально под эгидой ООН.

Дрейф США в сторону односторонних (или в рамках НАТО) действий сопровождался ростом удельного веса силовых принудительных мер в арсенале внешнеполитических инструментов.

«В последние годы, - подытоживает один из ведущих американских теоретиков внешней политики С. Хантингтон, - США пытались в одностороннем порядке добиваться следующих целей: заставлять другие страны принять американские нормы и практику в области прав человека; не дать другим странам обрести военный потенциал, ущемляющий американское превосходств в обычных вооружениях; применять американское законодательство на экстерриториальной основе против других стран; ранжировать страны по степени их приверженности американским стандартам в отношении прав человека, наркотиков, терроризма распространения ядерного оружия и ракетных технологий, а также религиозных свобод; принять санкции против стран, не соблюдающих эти стандарты... вмешиваться в локальные конфликты, не затрагивающие напрямую интересы США; вынуждать другие страны принимать социальные и экономические меры в интересах американской экономики; продвигать экспорт американских вооружений, одновременно препятствуя аналогичным усилиям других стран; устранить Генерального секретаря ООН и продиктовать кандидатуру его преемника; расширить НАТО за счет включения в нее Польши, Венгрии и Чехии; предпринять военные действия против Ирака и поддерживать жесткие экономические санкции против его режима; объявить ряд стран «преступными государствами» и исключить их из международных организаций за отказ подчиниться американским желаниям».

Кульминацией в развитии обеих этих тенденций стало военное вмешательство США и НАТО в Косово, совершенное в обход ООН и в нарушение основополагающих принципов международного права. Даже ярые адепты концепций «гуманитарного вмешательства» и «согласованной безопасности» признают, что новый интервенционистский международно-правовой режим,который пытаются ввести де-факто США и их союзники, нуждается в легитимации и санкционировании со стороны хотя бы западной части мирового сообщества.

Важнейшим внешнеполитическим приоритетом США в 90-е годы стало продвижение американских торгово-экономических интересов в условиях глобализации мировой экономики. В политическом плане этот сдвиг был подготовлен окончанием холодной войны, подчинявшей торгово-экономические интересы соображениям национальной безопасности. В то же время стремительная глобализация мировой экономики поставила США перед необходимостью активного приспособления к этому процессу с помощью повышения конкурентоспособности американских товаров на мировом рынке, облегчения доступа к внешним рынкам и укрепления стабильности все более взаимосвязанной глобальной финансово-экономической системы.

Действительно, почему бы США ни взять на себя роль «мирового полицейского», ведь единственной сверхдержаве, обладающей всеми возможными ресурсами власти, организация, представляющая собой разветвленный по всему миру бюрократический аппарат, более чем наполовину ей финансируемая, где США, как постоянный член Совета Безопасности, еще и обладает правом вето, не служит высшим авторитетом. В этом-то и коренится, по моему мнению, кризис ООН. На мировой арене существенное влияние играют две группировки: США и Великобритания с одной стороны, основные страны ЕС

(Германия, Франция) и Россия с другой. Эти страны практически в таком же составе и являются постоянными членами СБ ООН (плюс Китай и минус Германия) и все обладают правом вето. При этом остальные члены Совета Безопасности непрерывно находятся под давлением одной из этих сторон. Соответственно, прийти к какому-то общему мнению для них крайне сложно, а зачастую невозможно. Отсюда возникает патовая ситуация, решение вопроса затягивается, сама проблема продолжает ухудшаться, и здесь отдельные страны не считают нужным дожидаться, пока, наконец, не найдется выход из тупика (а он с существующей системой принятия решений, а именно упомянутым правом вето, вряд ли найдется), начинают действовать по собственному усмотрению. Устав ООН предполагает, что применение вооруженной силы по отношению к другому государству для ликвидации агрессии возможно только при наличии соответствующего постановления Совета Безопасности, но существует еще такое понятие, как «самооборона», что подразумевает уничтожение возникающей угрозы национальной безопасности (а в эту категорию можно включить очень многое), что в принципе легально и не требует никаких специальных мандатов, следовательно и здесь проблема интерпретации играет ключевую роль. В последние годы очень много говорится о проблеме «гуманитарной интервенции», что означает право членов ООН вмешаться во внутренний конфликт, если создается угроза правам человека (геноцид и репрессии), чем активно пользуются США для достижения своих целей (о международных вооруженных конфликтах речь не идет, поскольку в наше время это стало большой редкостью). Таким образом, возникает ряд вопросов: зачем вообще нужна ООН?

Даже «тираны» не осмеливались вводить стандарты своей цивилизации силой. И.Кант утверждал, что «карательная война (bellum punitivum) между государствами немыслима, поскольку между ними нет отношения высшего к подчиненному», равно как «ни одна сторона не может быть объявлена неправой, так как это предполагает уже судебное решение». Американская идеология глобализма отвергает принцип эгалитаризма и устанавливает между нациями «отношения высшего к подчиненному», грубо попирая все центральные принципы Просвещения. Можно говорить о закате столь короткого века демократии и либерализма.

США практически утвердили право самим и единолично назначать критерии «правды», единолично выступать в роли судьи, самим принуждать и карать. Объявление кого-либо от имени фантома мирового сообщества «нецивилизованным» означает лишение защиты международными правовыми нормами. Но обе стороны медали - и присвоение одним государством роли арбитра и универсальная эгида - это угроза понятию «государство и суверенитет», конец системы международного права, Устава ООН и принципа невмешательства, конец эры государства- нации. Малые страны без ядерного оружия существуют лишь по милости сильных, договоры и соглашения становятся протоколом о намерениях с клаузулой «rebus sic stantibus» (пока условия сохраняются).

Протекающий в 1990-е год балканский конфликт не случайность. Это результат проявления объективных закономерностей в данном регионе мира. Условно процесс его можно назвать балканизацией. Балканизация как объективный фундаментальный процесс дает большое количество практических следствий и констант поведения балканских государств. Из его детального описания может вытекать и система рекомендаций по контактам с балканскими государствами. Корректная балканская политика должна ориентироваться на десятилетия состояния "плавающей точки" конфликта в регионе, его периодическую и неожиданную активацию и столь же резкое прекращение конфликта, с перемещением его из одного в другой район Балкан или временным переходом в латентную форму.

Далеко не все активно обсуждаемые в данный момент балканские проблемы и очаги напряженности имеют позитивное решение. Они собственно и возникают не для решения проблем, а для активации региона. Периодическое возникновение балканских конфликтов и вовлечение в них большого количества государств мира, связано с потребностями социо-культурных систем в новом определении отношений между собой. Балканы - отчасти, полигон для определения отношений между российской, западной и мусульманской СКС. Балканский конфликт не имеет позитивного решения в целом. Все его текущие решения носят сугубо временный характер и неизбежно пересматриваются по прошествии короткого исторического промежутка времени. В балканском конфликте никогда не бывает до конца правового и виноватого. Это конфликт особого типа.

В балканском конфликте нет разумного решения. Самое разумное, что можно сделать для государства, расположенного далеко за пределами данного региона, это попытаться отстоять свои международные позиции и вмешиваться в конфликт только в строгом соответствии со своими интересами. Нужно действовать по "бритве Оккама" (не преумножать количество сущностей, сверх необходимости). Балканский конфликт - черный ящик, который может активизироваться по самым различным поводам и давать самые неожиданные результаты. Причины его активизации всегда за пределами самих Балкан.

Ввод вооруженных сил на территорию суверенного государства без санкции ООН, называемый гуманитарной интервенцией - американское изобретение. Считается, что дата его рождения - 1999 год, Югославия. Но это не совсем так. В 1999 году произошла лишь обкатка самого по себе термина, попытка ввести его в международную практику.

Но на практике многие ноу-хау подобных военных акций отрабатывались раньше. Из весьма многочисленных войн и вооруженных акций, которые предпринимали в мире США уже после появления Устава ООН, следует обратить внимание на те, что проводились в Гренаде и Панаме, а также посмотреть на попытку интервенции в Сомали, поскольку наработанный там опыт пригодился в Югославии и Ираке.

Югославские войны стали идеальной возможностью реализовать на практике то, что к тому времени превратилось в его фирменный знак - доктрину «гуманитарной интервенции». Это полностью совпало с потребностью Соединенных Штатов обеспечить НАТО новой доктриной в период после окончания холодной войны, которая бы позволила военному альянсу выжить и расшириться. Эта доктрина была задействована в марте 1999 года, когда НАТО начала бомбардировки Югославии, длившиеся два с половиной месяца. Тогда Кушнер получил пост главы гражданской миссии ООН в оккупированном Косово (UNMIK - МООНВАК). Вместо того чтобы содействовать примирению и взаимопониманию, он позволил провинции еще больше уйти под контроль вооруженных кланов и гангстеров, которые с тех пор безнаказанно терроризируют неалбанское население (3).

По словам Дайаны Джонстон, филантропизм Кушнера избирателен. Жертвы, судьба которых вызывает его негодование, всегда совершенно случайно оказываются людьми, к которым благосклонны французские или американские интересы: биафрцы, некоммунисты из Вьетнама, албанцы Косово. Его никогда не волновала участь никарагуанских жертв «Контрас», поддерживавшихся США, ни этнические чистки против сербов и цыган в Косово после того, как он возглавил провинцию, еще меньше - палестинские жертвы (4).

В это же время, в 1999 г., сам термин «гуманитарная интервенция» вошел в статус государственной политики США и Великобритании. В апреле 1999 г. в Чикаго в канун юбилейного Вашингтонского саммита НАТО премьер-министр Великобритании Тони Блэр впервые использовал его для определения будущей политики НАТО на Балканах.

В основу концепции был положен тезис о том, что гуманитарная катастрофа никогда не может считаться чисто внутренним делом того или иного государства и что международное сообщество не только «вправе», но даже обязано «решительно вмешаться» в подобные острые гуманитарные кризисы (т.е. на практике - во внутренние дела суверенных государств) «для их оперативного выправления». Налицо, таким образом, связь между «гуманитарной интервенцией» и еще одной активно продвигаемой рядом стран Запада концепцией «ограниченного суверенитета», также предполагающей возможность внешнего, в том числе силового, вмешательства во внутренние дела государств под гуманитарными предлогами (5).После захвата острова американскими войсками было отмечено большое число жертв среди мирного населения непосредственно от действий военных США.

Балканы исторически являются зоной постоянных конфликтов: переделы территорий здесь происходили настолько часто, что получилось, что части некоторых народов проживают далеко не на своей территории. Отсюда и столкновения, особенно если часть населения - мусульмане, а другая часть - христиане, и надо сказать, по фанатичности и жестокости они часто не уступают друг другу. В Боснийском конфликте участвовали проживающие на ее территории боснийцы, сербы и хорваты, причем последние выступали на стороне

НАТО и сил ООН. Стороны начали проводить обширные этнические чистки до того, как успели вмешаться войска НАТО, приглашенные правительством Боснии и получившие мандат от ООН на проведение этой операции (резолюции UNSCR(1990) 836, 844). В принципе, поставленные задачи были достигнуты, но долгосрочные перспективы мирного развития в то время не были обеспечены, поэтому в дальнейшем по вопросам политического регулирования, последовавшего за гуманитарной интервенцией, возникли серьезные проблемы[17]. То есть, США фактически создали объединяющую три народа независимую Боснию, что неминуемо впоследствии привело к гражданской войне и, таким образом, НАТО стало перманентным оккупантом в стране с целью сохранения мира. ООН в данной ситуации недостаточно проявила себя, так как не была выработана концепция и документально не было закреплено политическое развитие данной территории. Ограниченность нормативной базы в боснийском вопросе привела в дальнейшем к эскалации конфликта и новым человеческим жертвам.

Но в новом витке обострения Балканской проблемы ситуация была несколько иной, изменилась и расстановка действующих лиц. Во-первых, Косово было официально признано частью территории Сербии, хотя его население на 80% составили албанцы. Эта земля всегда считалась священной для всех сербов, но на ней практически никогда не утихали распри между христианской (сербской) и мусульманской (албанской) частями населения. В 1998г. началась операция

НАТО во главе с США в Косово, не санкционированная ООН. Поскольку ООН придерживалась принципа уважения национального суверенитета, она не одобрила подобного решения, в чем ее поддержала Россия. Киссинджер пишет, что американский народ не может оставаться спокойным при виде такого насилия, как в Косово, поэтому и цели США были оправданы. Односторонняя операция в обход Совета Безопасности ООН была с неодобрением встречена по всему миру. Здесь главным стал тот момент, что американцы не сумели искоренить конфликт, они просто подписали перемирие, остановившись на том, что Косово - это часть Югославии. В результате Америка оказалась в достаточно сложном положении, когда она пыталась сохранить целостность Югославии, при этом выступавшая за автономию Косово. Ситуация в Косово обнажила проблему использования силы без одобрения уполномоченных органов.

Заключение

С одной стороны, гуманитарная интервенция идет вразрез с самым главным принципом Устава ООН - принципом государственного суверенитета, а также может сама послужить угрозой для международной безопасности. Но необходимо отметить, что в наше время обеспечение прав человека становится более важной нормой, чем нерушимость суверенитета, который тем более перестает играть опорную роль, если в государстве происходят геноцид этнические чистки, нарушение резолюций Совета Безопасности. Во-вторых, такое вмешательство далеко не всегда может стать опасным для всеобщего мира, поскольку далеко не всегда присутствует вероятность выхода конфликта за рамки одного государства. Напрашивается вывод, что ООН должна более тщательно подходить к рассмотрению подобных ситуаций, и возможно, со временем, принять концепцию гуманитарной интервенции как новую международную норму.

Список литературы

гуманитарная интервенция международный конфликт

Повестка дня российско-американских отношений / Отв. ред. Г. А. Арбатов. - М., 1999.

Уткин А.И. Стратегия США для XXI века // США-Канада: экономика, политика, культура. - 1999. - № 7.

НВО, № 25, 1999 г.

Итоги войны на Балканах (аналитическая оценка итогов и выводы), 2002 г.

"Независимом военном обозрении" № 25, 1999 г.

Шмелев Б.А., Балканский кризис. Центрально-восточная Европа во второй половине ХХ века. Т3ч1. М.2002.; Задохин А.Г., Низовский А.Ю. Пороховой погреб Европы: Балканские войны ХХ в. М.2000

WEB-сайты: http://www.whitehouse.gov, http://www.foreignpolicy.com

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.policy03.narod.ru/

http://www.eunnet.net/

http://www.krugosvet.ru/

1. Размещено на www.allbest.ru

Работа, которую точно примут
Сколько стоит?

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.